Белая Книга российских спецслужб.doc

К читателю Уважаемый читатель, предлагаемое Вашему вниманию издание Военная реформа: Вооруженные Силы Российской Федерации является продолжением (II часть) работы по теме военная реформа РФ. Ранее вышла в свет книга Военная реформа: оценка угроз национальной безопасности России (I часть). Настоящая работа знакомит читателя с развитием геополитической ситуации в мире и действующими на международной арене тенденциями. Авторы публикуемых материалов излагают свои взгляды на первые шаги реформы Вооруженных Сил РФ. Рассматривается проводимая реорганизация отдельных видов вооруженных сил, высказываются обоснованные опасения в скоротечности некоторых реформаторских мероприятий и в целом тех изменений, которые происходят в армии и на флоте. Признавая необходимость реформы, т.е. создания новых, меньших по количеству, но более эффективных военных структур, авторы отмечают явно недостаточную финансовую обеспеченность военной реформы. Этот вывод тем более важен, что возросли затраты, которые потребуются на реализацию международных договоров в области сокращения вооружений. Так преждевременная, по мнению ряда авторов, ратификация конвенции по химоружию, потребует огромных средств, не обеспеченных бюджетом. Важное внимание в работе уделено таким практическим вопросам, как система управления Вооруженными Силами и другими силовыми структурами, обеспечение Вооруженных Сил современными видами оружия и военной техники, определяются приоритеты в развитии оборонно-промышленного комплекса. Авторы подчеркивают особую важность социально-правового обеспечения реформы в армии и на флоте. Авторский коллектив будет искренне благодарен читателям за высказанные советы и критические замечания по публикуемым материалам. Глава I ВОЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ В XXI ВЕКЕ 1.1. Россия: обзор геополитической ситуации в мире Анализ действующих в современном мире тенденций показывает, что США совместно со странами НАТО и Японией играют и далее будут стремиться играть ведущую военно-политическую роль на планете, опираясь при этом как на экономическую, так и на военную мощь, идя в случае необходимости на прямое применение силы. В ближайшие 1015 лет Европа и Япония, несмотря на некоторые разногласия с американцами по тактическим вопросам, по принципиальным вопросам будут действовать в рамках общей линии США. В первой половине XXI века наибольшее значение для Запада по всей видимости будут иметь три региона мира. Во-первых, это Ближний Восток и Персидский Залив, где, как ожидается, неопределенно долгое время будет искусственно поддерживаться нестабильность. Под предлогом того, что нестабильность несет угрозу безопасности Израиля, поставкам на Запад нефти и нефтепродуктов и инициирует рост международного терроризма, спонсируемого, якобы, Ираном, США будут стремиться сохранить в регионе военное присутствие как основу своего политического влияния. Во-вторых, это Азиатско-Тихоокеанский регион, где все более будет возрастать влияние Китая. В ближайшие 57 лет Китай, проводя политику мирного сосуществования и экономического сотрудничества и с Западом, и с Россией, сделает ставку на экономический рост и создание мощного военного потенциала. В этот период, в рамках геополитической концепции, изложенной З.Бжезинским, следует ожидать активных попыток США сделать Пекин своим младшим партнером, предложив ему стратегический компромисс за счет России. Однако Китай вряд ли согласится играть уготованную ему американцами роль. Со временем он очевидно перейдет к активной экспансии, в том числе военной, в направлении Тайваня и стран Юго-Восточной Азии, в силу чего вероятен рост конфронтационных моментов в его взаимоотношениях с США, Японией, Южной Кореей и государствами АСЕАН. В то же время нельзя полностью исключать демографической, политической и даже военной экспансии Китая в северном направлении. Однако если это произойдет, то явится не продуктом американских интриг, а результатом собственного решения китайского руководства, провоцируемого все более возрастающей слабостью позиций Москвы на территориях к востоку от Урала. Наконец, в-третьих, это Россия и постсоветское пространство, т.е. Россия в приоритетах США уходит на третий план. Следует отметить, что в американской политической элите по-прежнему доминируют взгляды, сформулированные еще в первой половине XX века классиками англо-саксонской геополитической теории Х.Макиндером и Н.Спайкменом. В соответствии с этими взглядами, атлантические силы во главе с США должны контролировать так называемый Римленд, включающий в себя всю Европу западнее Смоленска, Ближний и Средний Восток, Закавказье, Южную и, частично, Центральную Азию и западное побережье Тихого океана, а также Леналенд геополитический термин, обозначающий слабо заселенные территории российского Дальнего Востока, района Байкала, Якутии и автономных округов Крайнего Севера. Контроль над Римлендом и Леналендом, по замыслу, обеспечит атлантистам доминирование над Хортлендом Европейской Россией и Сибирью, что, в свою очередь, будет означать мировое господство западной финансовой алигархии. Базируясь на этих псевдонаучных постулатах современная американская геополитическая мысль вносит в идеологическую и военно-политическую практику стран Запада значительную долю руссофобии, усугубляемую действием субъективных факторов. В частности, тем обстоятельством, что ведущими идеологами политики США в отношении нашей страны являются не урожденные американцы, а космополитически ориентированные лица, для которых и США не более чем механизм для осуществления геополитических экспериментов и исторической мести. Речь здесь идет о группе эмигрантов первого поколения из стран Восточной Европы, преимущественно еврейской национальности, таких как Г.Киссинджер, М.Олбрайт, З.Бжезинский и других, выделяющихся зоологической ненавистью ко всему русскому. В результате, на уровне повседневной пропаганды западному общественному мнению навязываются представления о врожденной агрессивной, тоталитарной, имперской сущности России, о презумпции ее исторической виновности за преступления царского и коммунистического режимов, всячески популяризируется тезис Бжезинского, что Россия это лишняя страна, геополитическая черная дыра, которую необходимо ликвидировать путем расчленения и выделения из ее состава Дальневосточной и Сибирской республик, а также автономий Северного Кавказа и Поволжья. В качестве важного шага к достижению данной цели в рамках закрепления и окончательного оформления победы в холодной войне, линия Запада сегодня направлена на недопущение любых форм интеграции в рамках СНГ и максимальное ослабление позиций и влияния нашего государства в странах Содружества. В конечном итоге с целью изоляции России планируется создать огибающее ее с запада и юга полукольцо враждебных государств, ключевыми элементами в котором выступили бы Прибалтика, Украина, Грузия, Азербайджан, Узбекистан и, в перспективе, Казахстан. В настоящее время однако в формируемом полукольце имеется зияющая брешь Белоруссия во главе с А.Г.Лукашенко. В силу этого задача свержения Президента Белоруссии рассматривается в Вашингтоне как обладающая наивысшим приоритетом. Для ее скорейшего решения брошены значительные силы и ресурсы, включаяя прозападнную агентуру влияния в московских финансово-политических кругах и СМИ. Другая потенциальная брешь в рассматриваемом санитарном кардоне богатый нефтяными ресурсами Каспийско-Кавказско-Черноморский регион, где пока еще сохраняется военное, политическое и экономическое присутствие России. В этой связи уже в самое ближайшее время следует ожидать кульминации битвы за каспийскую нефть и выбор маршрутов ее транспортировки. В целом, в течении максимум 35 лет должен окончательно определиться общий вектор ориентации стран СНГ либо на Россию, либо на другие центры силы. Что же касается Восточной Европы и Прибалтики, то они по-видимому бесповоротно определились в пользу интеграции в евро-атлантические структуры, предотвратить которую, судя по всему, уже не удастся. Что касается политики США в отношении непосредственно Российской Федерации, здесь все более превалирует тенденция ускоренной ликвидации военного и технологического потенциала нашего государства. Стимулируя подобную деградацию, Запад, с одной стороны, через механизмы МВФ и Всемирного банка инициирует постоянные сокращения бюджетных расходов на Вооруженные Силы и ВПК России, а, с другой стороны, возводит барьеры на пути экспорта из нашей страны воооружений, военной техники, ядерных технологий и топлива для АЭС, высоких ракетно-космических и авиационных технологий и услуг. Помимо этого следует ожидать активных усилий Запада в направлении установления прямого контроля над колоссальными природными и энергетическими ресурсами нашей страны путем скупки иностранными фирмами, при посредничестве российских финансово-компрадорских структур, месторождений полезных ископаемых и пакетов акций РАО Газпром, РАО ЕС России и нефтяных компаний, в первую очередь Роснефти, располагающей правами на разработку нефтяных ресурсов Арктики, сахалинского газа и нефти, и на участие в Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК), созданном для транспортировки через территорию России до 70 млн. тонн нефти в год с казахстанского месторождения Тенгиз. В данной связи особую роль должна, по замыслу, сыграть английская фирма Бритиш петролеум являющаяся одновременно крупнейшим акционером в проектах по разработке нефтяных ресурсов в той части Каспийского моря, которая вопреки нормам международного права при поддержке США и стран НАТО узурпирована Азербайджаном. Как известно, публично объявленная цель Запада реализация экспорта каспийской нефти из Баку через территории Турции и Грузии, минуя Россию. Аналогичные намерения существуют и в отношении нефти Тенгиза, которая в принципе может быть доставлена в Баку через Каспий. В этом контексте проект КТК выглядит конкурентным, в силу чего объективные интересы Бритиш петролеум заключаются в том, чтобы через участие в нем сорвать его реализацию. Не менее серьезные планы имеются в отношении российского Дальнего Востока и Прибайкалья. Получив доступ через компанию СИДАНКО к Ковыткинскому газовому месторождению и через Роснефть к сахалинскому газу, ВР по сути собирается сформировать в регионе монополию, ориентированную на экспорт голубого топлива в Китай, Южную Корею и Японию. В этом случае геополитический Леналенд, и так отрезанный от Центральной России непомерно высокими транспортными тарифами, окончательно утратит всякие связи с Москвой и превратится в сырьевой придаток соседних стран Азии. Наконец, разработка арктической нефти позволит Бритиш петролеум и стоящим за ней официальным кругам Великобритании и США вплотную приступить к освоению пока еще русского Крайнего Севера, который сегодня фактически брошен Москвой на произвол судьбы, где свернута большая часть экономической деятельности и откуда за годы реформ выехало от трети до половины населения. Еще один аспект враждебной деятельности против нашей страны все более разворачивается пропагандистская кампания, имеющая целью моральную, а затем и политико-экономическую изоляцию России на мировой арене путем внедрения в создание международной общественности системы мифов о якобы существующем у нас криминально-бандитском государстве, подконтрольном мафии, и об экспорте из России в Иран и другие страны-изгои оружия массового поражения и ракетных технологий. В этой связи со временем нельзя исключать и силовых шагов по содействию дезинтеграции России параллельно со взятием под международный военный контроль объектов ее атомного комплекса, для чего муссируется тема расхищения ядерных материалов русской мафией. В том случае, если вся описанная выше антироссийская деятельность США и их союзников все же не достигнет поставленной цели развала Российской Федерации, в долгосрочной перспективе, особенно при резком обострении американо-китайского соперничества, нельзя, по всей видимости, исключать некоторого смягчения политики Вашингтона в отношении нашего государства и. одновременно, активизации усилий по втягиванию его в военные союзы на антикитайской основе. С учетом всего сказанного, нам следует осознать, что Россия, которая при любом сценарии развития внутренней и внешней ситуации еще очень долгое время не сможет полностью оправиться от тех сокрушительных ударов, которые нанесли ей перестройка и реформы, будет вынуждена ограничиться в обозримой перспективе лишь ролью региональной державы, заботящейся прежде всего о сохранении своей экономической и политической независимости, территориальной целостности, союза с Белоруссией и остатков влияния в других странах СНГ. 1.2. Роль экономического фактора и военная безопасность России 7080-е годы характеризовались наличием военного паритета между Западом и Востоком. СССР обладал тогда вполне достаточным потенциалом как ядерных, так и обычных вооружений, чтобы ставить вопрос о примерном равенстве с США и их союзниками, по всем ключевым составляющим военной мощи: стратегическим вооружениям, сухопутным силам, военно-воздушным силам, системам ПВО и ПРО, военно-морским силам. Это позволяло эффективно сдерживать США и НАТО от развязывания агрессии против СССР и его союзников, гибко и адекватно реагировать на возникавшие вызовы военной безопасности страны. Наличие мощных сил общего назначения предоставило Советскому Союзу возможность взять на себя обязательство не применять первым ядерное оружие, выступить с инициативами в области контроля и сокращения стратегических вооружений. Иными словами, во времена СССР оборонная безопасность нашего государства была гарантирована, а угроза агрессии против него сведена к минимуму. Благодаря советской военной мощи в годы холодной войны, вероятность возникновения горячей войны была наименьшей за всю мировую историю. Военный потенциал СССР базировался на внушительной по масштабам и прочности экономике: десять лет назад советский валовой внутренний продукт составлял одну треть ВВП США. Однако после распада страны и реформ Гайдара-Чубайса ситуация изменилась коренным образом. Сегодня размер ВВП Российской Федерации равен лишь 1/10 части американского, 1/6 китайского, 1/4 японского, 1/3 немецкого, половине индийского, французского, английского и итальянского. По данному показателю Россия занимает 15 место в мире, пропустив вперед Канаду, уступающую нам по численности населения в 5 раз, Южную Корею и Испанию, где живут в 34 раза меньше людей, чем в РФ, и даже такие страны третьего мира, как Индонезия, Бразилия и Мексика. По уровню доходов на душу населения мы находимся где-то на сотом месте, отставая от Перу и Колумбии, Марокко и Туниса, Намибии и Ботсваны. Ущерб от реформ настолько велик, что для его ликвидации потребуется много лет. Экономисты прогнозируют, что в ближайшие 1015 лет, даже если у нас вдруг начнется рост производства в 25% в год, что малореально, мировая экономическая картина принципиально не изменится. По размеру ВВП в 2010 г. с Россией сравняется вдвое менее населенная, но быстро развивающаяся Турция. В 8раз мы будем уступать США, в 20 раз всему блоку НАТО, с учетом 12 стран, подавших заявки на вступление в альянс, в 8 раз Китаю, в 4 раза Японии. Естественно, что в этих условиях Российская Федерация не сможет, как это было во времена СССР, удерживать все без исключения ключевые составляющие своего военного потенциала на уровне крупных стран мира. В то же время огромная территория России, ее колоссальные природные сырьевые и энергетические ресурсы, как это уже не раз бывало в отечественной истории, неизбежно вызовут далеко не бескорыстный интерес как на Западе, так и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. А раз так, то несмотря на ограниченные ресурсы, военная безопасность страны все равно должна быть обеспечена. Иначе нам не удастся сохранить свою национальную независимость и территориальную целостность. 1.3. Стратегические ядерные силы основа военной безопасности России в XXI веке Следует осознать, что с учетом изменившейся роли России в мире, ее ограниченных экономических возможностей, обеспечение военной безопасности страны является достижимым лишь при условии правильного выбора приоритетов в военном строительстве, а именно, при сохранении в отечественных арсеналах в XXI веке достаточного количества оружия массового поражения. В первую очередь речь идет о ядерном комплексе, о Стратегических ядерных силах и системах связи, боевого управления и информационного обеспечения функционирования СЯС. СЯС и обеспечивающие системы это не только самая мощная, но и наиболее дешевая составляющая Вооруженных Сил. В настоящее время доля расходов на них не превышает 1/4 части военного бюджета страны. При этом на ключевую компонента СЯС РВСН тратится лишь 68% военного бюджета. При любом сценарии гипотетической ядерной агрессии против России СЯС должны обеспечить нанесение гарантированного неприемлемого ущерба США и НАТО в ответных действиях. Во-вторых, в случае масштабной неядерной агрессии или крупной региональной войны с нашим участием, они должны быть способны к нанесению избирательных ядерных ударов по агрессору в целях деэскалации конфликта. В-третьих, в сфере СЯС Россия должна сохранять превосходство над крупными странами Азии, что отчасти может компенсировать наше неизбежное отставание от них по объему ВВП и мощи обычных вооруженных сил и тем самым будет способствовать стабильности российских рубежей в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Говоря об угрозах нашей военной безопасности и характере возможных войн и вооруженных конфликтов с участием России, нужно понимать, что на период до 20052007 гг. вероятность ядерной и крупномасштабной неядерной агрессии против нас практически равна нулю ввиду того, что СЯС по всей видимости в этот период будут сохранять способность как к нанесению сокрушительного удара возмездия по территории США, так и к ограниченным, демонстрационным ядерным ударам по агрессору с целью деэскалации гипотетического неядерного конфликта глобального или регионального уровня. Если рассматривать более отдаленную, 1015-летнюю перспективу, то здесь возможны различные варианты. Если удастся переломить действующую ныне тенденцию деградации СЯС, сохранить их способность к нанесению любому агрессору гарантированного неприемлемого ущерба в ответных действиях, реальной угрозы ядерной и крупномасштабной неядерной агрессии также ожидать не приходится. Одновременно по мере прояснения ситуации на постсоветском пространстве будет постепенно снижаться угроза втягивания России в локальные конфликты, а соперничество с Западом и исламскими силами все более приобретать невоенные формы. При подобном развитии на первый план выйдут проблемы совсем иного рода. В частности, как избежать втягивания России в гонку не только сравнительно дешевых (по кpитеpию стоимостьэффективность) стратегических наступательных вооружений, но и куда более дорогих стратегических оборонительных вооружений, а также обычных вооружений и сил общего назначения? Подобная гонка в свое время сыграла самую негативную роль в судьбе СССР. Аналогичное разрушительное воздействие она может оказать и на Россию: если наши военнные расходы в XXI веке превысят уровень в 56% ВВП, нормальное экономическое развитие страны станет невозможным. В том же случае, если к 20052007 гг. произойдет окончательная деградация СЯС, усугубленная по-видимому неизбежным созданием в США в те же сроки стратегической системы ПРО, а также, что нельзя исключать, резким наращиванием ядерной мощи Китая, Россия де-факто утратит потенциал сдерживания и превратится в малую ядерную державу типа Великобритании или Франции, а то и Израиля. Если это произойдет, мы будем крайне уязвимы к шантажу и грубому силовому давлению. Трудно сказать, приведет ли это к прямой ядерной агрессии против нас или нет, но, что не вызывает сомнений, осознание безнаказанности несомненно будет провоцировать другие страны на развязывание неядерной агрессии. Тем более, что в части сил общего назначения мы в перспективе вне всяких сомнений не сможем конкурировать с крупными странами мира. Ведь уже сейчас доля современных вооружений в наших арсеналах не превышает 30%, в то время как у стран НАТО этот показатель равен 70%. В свете решения российской исполнительной власти приступить к переоснащению Вооруженных Сил новой техникой лишь через восемь лет, в 2000 г. доля современного оружия составит 10%, а в 2005 г. лишь 5. В подобных условиях, прикрываясь ядерным и противоракетным зонтиками, США и их союзники вполне смогут применить против нас силовые действия с упором на применение ВВС, высокоточного оружия, средств радио-электронной борьбы по образцу операций против Ирака в 1991 г. и боснийских сербов в 1995 г. При этом основной целью станет изоляция периферийных районов страны от Москвы, дезорганизация там государственного и военного управления, уничтожение локальной военной инфраструктуры, последующие вторжение и оккупация территории: Чукотки, Камчатки, Курил, Сахалина, Приморья, всего Дальнего Востока, Крайнего Севера, Кольского полуострова, Калининграда, базы в Севастополе, Северного Кавказа и даже Оренбургской области, отделяющей потенциально сепаратистские Татарстан и Башкирию от Казахстана. Кстати, Оренбуржье американцами достаточно хорошо изучено в ходе миротворческих учений на Тоцком полигоне. Возможна также воздушная операция НАТО с территории Прибалтики и средствами авианосной авиации и крылатыми ракетами из акваторий Черного, Азовского, Балтийского и Баренцева морей против Центральной России в качестве акции возмездия, например, за поддержку русских в ближнем зарубежье. В более отдаленной перспективе нельзя исключить также крупного регионального конфликта на Курилах, на Дальнем Востоке и в Забайкалье уже не со стоpоны США, а одной из азиатских держав. Исходя из сказанного, наиболее актуальным для нас является поддержание на требуемом уровне Стратегических ядерных сил и обеспечивающих систем. При этом ввиду практически полного исчерпания задела, оставшегося России в наследство от СССР, основа будущей дееспособности стратегической составляющей может быть заложена лишь при условии, если уже в ближайшие годы, а не начиная с 2005 г., как предлагают реформаторы, затратить необходимые средства по таким ключевым направлениям, как группировка ракетных комплексов Тополь-М, серия ракетных подводных крейсеров класса Юрий Долгорукий, модернизация наземного и космического эшелонов СПРН, системы связи и боевого управления СЯС в чрезвычайных условиях, средств космической стратегической разведки, военного космоса в целом. Следует еще раз подчеркнуть, что если Россия не сохранит мощные СЯС, способные в значительной степени нивелировать отставание в более дорогих обычных вооружениях от ведущих стран мира, все разговоры о военной безопасности государства будут беспредметными: наша страна тогда просто обречена на раздел на сферы влияния между ведущими мировыми центрами силы. В случае же, если СЯС в XXI веке все же удастся поддерживать на должном уровне, функции и цели остальных составляющих Вооруженных Сил сведутся к вполне приемлемому с финансовой точки зрения сдерживанию локальных военных провокаций и вооруженных акций уровня ниже ядерного порога, а также к участию в миротворческих операциях и обеспечению безоопасности судоходства: самостоятельно в пределах СНГ и окружающих морях, и совместно с другими странами в дальнем зарубежье и отдаленных акваториях. Так или иначе, вопрос о том, как будет обеспечиваться военная безопасность страны в XXI веке, решается именно сегодня. Точнее, никак не решается исполнительной властью РФ. Взять, например, предложенный для ратификации российско-американский договор СНВ-2, который в его нынешнем виде для нас неприемлем. Однако президент и правительство РФ рассчитывают, что в случае его вступления в силу, они сорвут аплодисменты за океаном. А то, какое будущее ожидает наши СЯС, их похоже мало беспокоит. Иначе почему они до сих пор не представили в парламент давно затребованную, в контексте работы над СНВ-2, концепцию развития стратегических и обеспечивающих систем с указанием согласованных с Минфином объемов финансирования по годам. Ведь получи такая концепция, в случае ее высокого качества, поддержку на законодательном уровне, многие опасения относительно судьбы нашего ядерного потенциала могли бы рассеяться. Аналогично обстоит с новым договором СНВ-3, который, по уверениям МИД РФ, должен исправить вопиющие недостатки СНВ-2. Однако ни о сроках подготовки СНВ-3, ни о том, предусматривает ли он реальный демонтаж всех сокращаемых боеголовок, или, как и СНВ-2, говорит лишь о перемещении их с носителей в хранилища, оставляя возможность для оперативного выполнения обратной операции, исполнительная власть ничего определенного сказать не может. 1.4. Локальные войны главная угроза военной безопасности Россиина ближайшую перспективу Наличие СЯС, обеспечивающих сдерживание ядерной и крупномасштабной неядерной агресии, вовсе не гарантирует нас от вовлечения в локальнные военные конфликты уровня ниже ядерного порога, для участия в которых нужны военная разведка, пока еще сохраняющая свою эффективность, и силы общего назначения, находящиеся сегодня в весьма плачевном состоянии. Если брать перспективу ближайших нескольких лет, то наибольшая потребность может возникнуть в спецназе ГРУ, Воздушно-десантных войсках и в хоть сколько-нибудь дееспособной фронтовой и транспортной авиации, армейских средствах ПВО, связи, управления и радио-электронной борьбы. Это обусловлено тем обстоятельством, что в указанный период времени нельзя полностью исключать вероятность ограниченных по масштабам военных столкновений со странами дальнего зарубежья на территории бывшего СССР. Насколько известно, в 1998 г. в рамках натовской программы Партнерство ради мира на постсоветском пространстве планируется шесть крупных военных учений с участием войск США и стран Запада; 3 на Украине, 1 в Казахстане и 2 в Литве. Их цель продемонстрировать поддержку Запада местным антироссийским националистическим силам вплоть до готовности Североатлантического альянса пойти в этом направлении на применение военной силы. Нельзя не обратить внимание, что сценарий как уже состоявшихся, так и планируемых учений имеет откровенно враждебную России направленность, а сами учения это по сути освоение соответствующих ТВД и отработка механизма силового разрешения возможных межнациональных вооруженных конфликтов в СНГ и Прибалтике. Иными словами на Западе не только не исключают, но и реально готовятся к военным действиям в локальных конфликтах с прямой вовлеченностью ограниченных сил России с одной стороны, США и НАТО с другой. В ходе их можно ожидать, что на первом этапе в регион межнациональных столкновений последуют поставки западных вооружений антироссийским силам, им будет оказана помощь советниками и специалистами, произойдет засылка диверсионных групп и подразделений спецназа. На втором этапе, по замыслу, планируется применение сил радио-электронной борьбы, ВМС и ВВС (с целью обеспечения локального превосходства над ВМФ и фронтовой авиацией России, подавления ее систем информационного обеспечения, связи и боевого управления) и воздействие с воздуха по пророссийским силам и подразделениям Вооруженных Сил РФ (если таковые, в частности средства ПВО и подразделения ВДВ, окажутся в зоне конфликта) с целью их максимального ослабления. На завершающей стадии возможна высадка аэромобильных сил и морской пехоты США и НАТО в районе ведения боевых действий. Вместе с тем следует отметить, что вероятность локальных вооруженных столкновений с силами США и НАТО все же не велика, в то время как войны совсем иного рода, в первую очередь на Кавказе и всем нестабильном Юге, не только возможны, но практически в подавленной форме уже ведутся. Как свидетельствует обстановка вокруг Чечни и, отчасти, в Пригородном районе Северной Осетии, Абхазии и Таджикистане, реальностью стало участие России в вязких конфликтах низкой интенсивности, которые пеpиодически могут переходить в фазу высокой интенсивности и обратно. При этом в качестве наших прямых военных противников выступают не столько те или иные государства, сколько формально никем не контролируемые формирования диверсантов, террористов и просто бандитов. Это и дудаевцы, и ваххабиты, и, что не исключено в будущем, талибы, и грузинская террористическая организация Белый Орел. Причем экстремисты уже сейчас пользуются и далее, по-видимому, будут все больше пользоваться косвенной, а подчас и прямой поддержкой США, других стран НАТО, Турции, Пакистана, Саудовской Аравии, международных фундаменталистских исламских организаций. Вместе с тем нынешняя линия поведения российской исполнительной власти на Кавказе являет собой шарахание из одной крайности в дpугую, от неоправданного применения военной силы к пассивному капитулянству. В настоящий момент в регионе ведутся непонятные игры вокруг нефти, а граница с Чечней тем временем остается широко распахнутой для разбойничьих набегов чеченских боевиков. В прилегающих к Ичкерии регионах свирепствует бандитизм, граждан России убивают, грабят, берут в заложники. Иными словами, государство не выполняет свои прямых конституционных обязанностей по защите личности и общества. В этих условиях жители Дагестана и Ставрополья вынуждены сами защищать себя с оружием в руках, организуя отряды самообороны. Представляется, что федеральная власть просто обязана взять ситуацию под контроль, а население под защиту. В данной связи крайне важным и срочным является оборудование вокруг Чечни настоящей границы, непроницаемой для вооруженных банд, контрабанды оружия и наркотиков и в тоже время прозрачной для законопослушных граждан. Путем задействования Внутренних войск МВД, Вооруженных Сил и Погранвойск, необходимо обеспечить стабильность и безопасность в районах, прилегающих к Чечне: в Дагестане, Ставрополье, Северной Осетии и Кабардино-Балкарии, а также, в случае возобновления грузино-абхазского конфликта, на Кубани, в Адыгее и Карачаево-Черкесии. При этом следует иметь ввиду, что формой агрессии против России может быть как ползучее распространение нестабильности, терроризма, диверсий и криминального бандитизма вокруг Чечни и к северу от реки Псоу, так и вторжение многотысячных вайнахских вооруженных банд в Ставрополье, Дагестан и Северную Осетию с целью захвата территорий, грабежа и депортации населения. В свете реально существующей в стране ситуации следует ожидать, что при вовлечении России в любые локальные конфликты, против сражающейся армии немедленно будет открыт второй фронт в форме ведения информационно-психологической войны. В качестве оружия в ней выступят как мировые, так и российские СМИ, кроме оппозиционных. Разрушительные последствия подобной информационной войны, наглядно проявились в свое время в рамках антиармейской кампании в годы перестройки и в ходе конфликта в Чечне. Исходя из опытаих последствия могут быть даже более серьезными, чем ущерб от действий неприятеля на поле боя. Причем обхаживание силовыми ведомствами антинациональных СМИ и отдельных журналистов будет не просто бесполезным, но даже контрпродуктивным, так как единичные проармейские репортажи и публикации не смогут повлиять на общий антиармейский тон. Наоборот, разовые патриотические выступления лишь создадут у общественности видимость объективности СМИ и тем самым добавят пораженческой пропаганде убедительности (кpедит довеpия). Наряду с локальными конфликтами, актуальной останется такая функция армии, как миротворчество в Южной Осетии, Абхазии, Приднестровье, Таджикистане и, что вероятно в будущем, в Нагорном Карабахе. В последнем случае представляется вероятным повторение боснийского сценария, где Россия, ограниченная в финансовых ресурсах, лишь обозначает свое военное присутствие и не в состоянии оказывать реальное влияние на стратегию миротворцев. В случае Карабаха, стратегически куда более значимого для нас чем Югославия, избежать этого возможно лишь при условии, если наш контингент будет соизмерим по численности с контингентами Турции, США и НАТО. Вероятен также вынужденный уход наших войск и пограничников из Таджикистана, Абхазии и Грузии. По всей видимости в этих случаях в целях захвата оружия и заложников, российские подразделения будут подвергаться вооруженным нападениям поощряемых местными властями вооруженных банд, прикрывающихся живым щитом из гражданских лиц. 1.5. Военная реформа: реальность или профанация? По идее, адаптация системы обороны России к изменившейся ситуации в стране и мире должна произойти путем реализации военной реформы, о начале которой неоднократно объявляло руководство исполнительной власти РФ. Как известно, смысл любой военной реформы заключается в приведении армии и всей системы военной организации в состояние, адекватное угрозам военной безопасности государства, о которых говорилось выше. Однако в идеологию проводимых сегодня мероприятий, официально именуемых реформой, заложен совсем иной основополагающий принцип. В соответствии с ним, при отсутствии четко сформулированных задач, стоящих перед Вооруженными Силами и другими войсками, выдвигается по сути единственная цель минимизировать расходы на оборону страны, ограничить военный бюджет 33,5% ВВП. Исходя из этого, главной задачей реформы стало сокращение Вооруженных Сил к концу 1998 г. до произвольно установленного уровня в 1 млн. 200 тыс. чел. Причем бюджетных средств на реализацию сокращений в соответствии с действующим законодательством, предусматривающим обеспечение увольняемых в запас жильем, выплату единовременных пособий, оплату проезда к новому месту жительства и др., выделяется заведомо недостаточно. Другой составляющей реформы объявлено погашение задолженности по денежному довольствию и социальным выплатам военнослужащим, что однако и так по Конституции является прямой обязанностью государства. Эту свою обязанность президент и правительство долгое время игнорировали и лишь столкнувшись с ростом возмущения в войсках, угрожавшим утратой контроля над ситуацией в армии, вынуждены были ее признать и начали, хотя и не совсем удачно, искать какой-то выход. Еще одним направлением реформы стала структурная реорганизация Вооруженных Сил, во многом отражающая существующую конкуренцию различных группировок внутри военного ведомства и иных силовых структур. В рамках реорганизации должно сократиться число видов Вооруженных Сил. Военно-космические силы (ВКС) и войска Ракетно-космической обороны (РКО) Войск ПВО уже вошли в состав РВСН. В 1998 г. произойдет передача Войск ПВО в состав ВВС. В Сухопутных войсках предполагается расформирование главкомата и передача многих функций в военные округа, число которых в 1998 г. сократится до шести. Имеются планы создания на базе округов оперативно-стратегических командований, в оперативное подчинение которым на первом этапе должны перейти все соединения сил общего назначения на территории округа, а затем, по замыслу Генштаба, который правда далеко не всеми в силовых ведомствах поддерживается, и другие вооруженные формирования, как-то: подразделения Внутренних войск МВД, Пограничных войск, Войск гражданской обороны МЧС и др. Что же касается такого важного направления реального реформирования армии, как ее переоснащение современными вооружениями и военной техникой (ВВТ), оно, ввиду нехватки финансовых ресурсов, отложено до 2005 г. В более близкой перспективе реформаторы обещают сконцентрировать усилия на проведении НИОКР по созданию новых типов ВВТ, хотя реальным финансированием и это намерение никак не подкреплено. Так, в России на НИОКР официально ассигнуется в 30 раз меньше средств, чем в США, и в 10 раз меньше, чем в европейских странах НАТО. Причем следует понимать, что реальные ассигнования значительно меньше законодательно утвержденных в результате недофинансирования правительством РФ расходов на национальную оборону: за первое полугодие 1997г. было профинансировано лишь 16,6% военных НИОКР. Характерной особенностью военной реформы является келейность ее проведения исполнительной властью, даже несмотря на то, что во всех демократических странах этот вопрос дело всего общества и прежде всего парламента. Однако в России для утверждения Федеральным Собранием так и не представлены ни Концепция национальной безопасности, ни Военная доктрина, ни Концепция военной реформы, ни План реформы Вооруженных Сил. Более того, возможности гражданского контроля над армией, транспарентность военного бюджета все более сокращаются. И это при том, что финансовое положение Вооруженных Сил продолжает ухудшаться, а деньги из федерального бюджета поступают только на выплату денежного довольствия военнослужащим, зарплаты гражданскому персоналу и продовольственное обеспечение, да и то не в полной мере. Если в 1993 г. фактические затраты госбюджета на цели обороны составили 4,4% ВВП, в 1994 г. 5,6%, в 1995 г. менее 4% и в 1996 г. 3,5%, то после объявления реформы в 1997 г. с учетом секвестра они ожидаются лишь на уровне 2,72%, а в 1998 г. менее 3%. И это при том, что в мировой практике нет случаев успешной реформы при уровне расходов менее 5%. В СССР в 20-е годы на военную реформу выделялись средства в пределах 67% ВВП. Финансовые проблемы Вооруженных Сил президент и правительство объясняют тяжелым социально-экономическим положением. Вместе с тем даже в нынешней ситуации представляется возможность изыскать дополнительные ресурсы для проведения военной реформы, для чего однако необходимо изменить нынешний курс. В частности, можно было бы задействовать такой источник, как сокращение неоправданных бюджетных расходов. Так, в 1996 г. только на содержание антиконституционного института представителей президента в регионах было истрачено 1 трлн. 150 млрд. руб., что сопоставимо с затратами на всю военную науку. Еще более солидный источник наведение порядка в финансовой сфере и экспортно-импортных операциях. Так, по официальным даннным, отраженным в апрельском письме Минэкономи РФ в правительство (номер 976-П), за 19921996 гг. вывоз капитала из России за рубеж составил 235245 млрд. долл. Только в 1995 г. вывоз капитала превысил 6% ВВП, что больше суммарных расходов на национальную оборону и правоохранительную деятельность. В 1996 г. прямые и косвенные субсидии бюджета коммерческим банкам составили 6,2% ВВП, а суммарный долг по государственным казначейским обязательствам и облигациям Федерального займа превысил 12% ВВП. Иными словами, налицо элементарное неумение и нежелание исполнительной власти РФ сделать хоть что-нибудь для финансирования военной реформы. В итоге то, что официально именуется реформой, ни по целям, ни по задачам, ни по методам проведения, ни по выделяемым ресурсам таковой не является. По сути речь идет о профанации военной реформы, ведущей к окончательному разрушению российской армии, а вслед за ней Российского государства. Белая Книга российских спецслужб. Глава II ВОЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РОССИИ И ВОЕННАЯ РЕФОРМА Раздел 2.1. Нестабильность на юге угроза военной безопасности России По мнению специалистов в области национальной безопасности, на период ближайших 810 лет угроза развязывания против нашей страны как ядерной, так и крупномасштабной неядерной агрессии, является невысокой ввиду наличия у нас пока еще дееспособных Стратегических ядерных сил. В тоже время вполне реальна угроза вовлечения России в локальные вооруженные конфликты на нестабильном Юге на Кавказе и в Центральной Азии, где США и НАТО совместно с правящими режимами Турции, Пакистана, Саудовской Аравии и исламскими экстремистскими кругами де-факто уже давно ведут против нас сразу несколько войн четвертого поколения, нетрадиционно построеных конфликтов низкой интенсивности с упором на диверсионно-террористические операции, провоцирование криминально-политического бандитизма с целью создания атмосферы страха у граждан и представителей власти, моральный и информационный террор против них. Главной особенностью современных войн четвертого поколения является то, что непосредственными военными противниками России в них выступают не международно признанные режимы и государства, а поощряемые извне вооруженные формирования экстремистов: северокавказских и зарубежных ваххабитов, дудаевцев, боевиков грузинской организации Белый орел, неуправляемых таджикских вооруженных групп, а зачастую просто бандитов, прикрывающихся политическими или религиозными лозунгами. Задачей данных формирований является дестабилизация обстановки на территории России и СНГ от Черного и Азовского морей до Каспия. В дальнейшем нестабильность может быть распространена на восток, вплоть до границы с Китаем, и на северо-восток в Поволжье. Это, по замыслу, позволит Западу достигнуть целей по ослаблению и окончательному разрушению российской армии и государства и в тоже время максимально оградить себя от угрозы применения в ответ ядерного оружия. Развязывание войн четвертого поколения на Северном Кавказе следует рассматривать в контексте планов политики США и НАТО распространить свой контроль над богатыми энергоресурсами Закавказьем и Каспийским морем, объявленным Б.Клинтоном зоной жизненно важных интересов США. Одновременно Запад активизирует военно-миротворческую деятельность в Крыму и на юге Украины, расширяет военно-морское присутствие в акватории Черного моря, где силы ВМФ России, заметно уступающие ВМС Турции, фактически заперты в бухтах Севастополя. Следует ожидать, что уже в 1998 г. Украина объявит об интернационализации Азовского моря, после чего военные суда США и НАТО пройдут через Керченский пролив. В Центральной Азии основную ставку Вашингтон делает на укрепление своих позиций в Узбекистане и Казахстане. Американцев устраивает нынешний антироссийский курс Ташкента и Алма-Аты. Вместе с тем, на случай неудачи планов по отрыву Центрально-азиатских стран от России, в качестве резервного варианта американцами рассматривается дестабилизация обстановки в регионе руками афганского движения Талибан. В свое время Талибан был создан ЦРУ США, пакистанской межведомственной разведкой ИСИ и ваххабитскими кругами Саудовской Аравии. К концу 1995 г. талибы взяли под контроль пуштунские территории, сделав возможной прокладку трубопровода Кушка-Герат-Кандагар-Кветта-Карачи для экспорта туркменского газа минуя Россию. В настоящее время Талибан, располагающий достаточными финансовыми ресурсами благодаря контролю над наркобизнесом (Афганистан производит до 3000 тонн опиума в год, в основном на территориях, находящихся под властью талибов), обладает определенным потенциалом для проведения наступательных операций на севере страны. Последние месяцы этот потенциал пребывает в замороженном состоянии, что объясняется незаинтересованностью США и Пакистана в создании проблем для режима И.А.Каримова, но в любой момент может быть задействован вновь. Тогда, в случае военного успеха талибов и взятия ими Мазари-Шарифа, на территорию СНГ через Аму-Дарью и Пяндж неизбежно устремится поток в сотни тысяч вооруженных беженцев узбеков А.Р.Дустума и, вслед за ними, таджиков А.Ш.Масуда. Очевидно, что разоружить их, предотвратить создания вдоль границы опорных баз для набегов на талибов, власти Туркмении, Узбекистана и Таджикистана не смогут, чем сделают практически неизбежным распространение конфликта и приход Талибана в пределы СНГ. С другой стороны, оказавшись в Центральной Азии, афганские беженцы таджикской, узбекской и туркменской национальностей скорее всего окажутся втянутыми в разборки местных группировок и подорвут тем самым сложившийсяс там хрупкий межклановый баланс, что полностью дестабилизирует ситуацию. Возможная дестабилизация Узбекистана не сможет не затронуть Казахстан, где имеются пока загоняемые во внутрь острые противоречия как между казахами и русскими, так и в самом казахском этносе, между Старшим, Средним (к которому принадлежит Н.Назарбаев) и Младшим жузами. Очевидно, что если эти противоречия под воздействием внешнего фактора приобретут открытую форму и в республике начнется война всех против всех, как в бывшей Югославии, ее последствия для безопасности России будут катастрофическими. Наряду с этим, дестабилизация или даже простое ослабление контроля правительства над территорией Казахстана чревато резкой активизацией террористической деятельности против китайской провинции Сянцзян со стороны сепаратистов, базирующихся в местах компактного проживания казахстанских уйгуров на востоке республики и финансируемых Турцией и США. Это, естественно, может привести к ответным вооруженным акциям Китая против террористов, в том числе против баз на казахской стороне совместной границы. Между тем в регионе имеются российские пограничники, которые в таком случае окажутся между конфликтующими сторонами будучи обязанными удерживать границу, что способно спровоцировать стычки с китайцами. В целом, держа сегодня в резерве фактор Талибана, США де-факто вынуждают крайне заинтересованную в сохранении стабильности Россию оказывать поддержку, в том числе военную, некоторым враждебным ей центральноазиатским режимам, закрывая глаза на усиление в регионе западного и турецкого влияния. Яркий пример этого наше участие в сентябрьских учениях Центральноазиатского миротворческого батальона, состоявшихся на бывшем советском полигоне спецназа ВДВ под Чирчиком. В ходе их отрабатывались действия на горно-пустынной местности, по ландшафту схожей с районами Заравшана и Учкудука, где имеется крупный горнообогатительный комбинат по производству урановой руды и золота. Характерно, что для участия в учениях США направили 500 военнослужащих 82-й аэромобильной дивизии, а Россию представлял лишь взвод десантников. Еще один итог геополитических игр с Талибаном состоит в том, что эта угроза подтолкнула Москву к оказанию давления на Душанбе на предмет заключения мирного соглашения между правящим кулябским кланом и исламскими оппозиционерами, преимущественно гармцами. Это привело к тому, что союзные кулябцам в период гражданской войны гиссарцы и курган-тюбинцы лишили президента Таджикистана своей поддержки, сблизились с враждебно к нему настроенными властями Узбекистана и развернули антиправительственную вооруженную деятельность на западе и юго-западе республики. При этом положение усугубляет то обстоятельство, что Ленинабадская область, в советское время игравшая в Таджикистане ведущую роль, уже несколько лет полностью оттеснена от власти и фактически оккупирована кулябцами. Среди самих кулябцев все сильнее обостряется конкуренция за контроль над основными источниками финансовых ресурсов: наркобизнесом, Таджикским алюминиевым заводом в Турсун-Заде и экспортом хлопка. В подобных условиях российским военным и пограничникам находящимся, в республике, реально грозит участь стать заложниками неблагоприятно развивающейся ситуации. В военном плане это означает, что через некоторое время может встать вопрос об эвакуации наших войск, которая скорее всего будет сопровождаться попытками насильственного захвата вооружений, боевой техники и пленных. Необходимо сказать, что в то время как войны четвертого поколения в Центральной Азии хотя и грозят разразиться в любой момент, но пока все же носят замороженный характер, на Кавказе локальные конфликты низкой интенсивности идут полным ходом. Главная причина тому позиция США, стран НАТО и транснациональных корпораций Запада, на первый план среди которых вышли английская Бритиш петролеум и ряд американских нефтяных компаний, играющих ключевую роль в проекте века, подписанном в Баку в сентябре 1994 г. Пользуясь временной слабостью России, западные страны и ТНК сконцентрировались на установлении контроля над нефтяными ресурсами Каспия и путями их транспортировки. На первом этапе (19931996 гг.) США и руководство Азербайджана добились фактического признания со стороны правительства России делимости Каспийского моря на национальные сектора. К настоящему моменту Москва де-факто уже смирилась с существованием таких секторов, установленных для себя рядом прикаспийских стран в одностороннем порядке вопреки нормам международного права. Второй этап, который ориентировочно закончится к концу 1998 г., предусматривает аннулирование нефтяного транзита по северному маршруту Баку-Грозный-Новороссийск и утверждение южного (грузинского) маршрута Баку-Супса в качестве единственного пути экспорта ранней каспийской нефти. Наконец, третий этап имеет целью транспортировку большой нефти из азербайджанского и казахского секторов Каспия по другому южному маршруту: из Баку напрямую в Турцию через территории, ныне контролируемые Арменией и Нагорно-Карабахской республикой. Одновременно, путем приватизации Роснефти компанией Бритиш петролеум планируется взорвать изнутри Каспийский трубопроводный консорциум, созданный для строительства нефтепровода от казахстанского месторождения Тенгиз к Новороссийску: как известно, КТК является конкурентным проектом в отношении опекаемых Бритиш петролеум южных маршрутов транспортировки, предусматривающих в перспективе прокладку трубы между Баку и казахским портом Шевченко по дну Каспийского моря. Еще одна цель Запада введение в регион войск США, НАТО и Турции под флагом миротворчества в армяно-азербайджанском конфликте, что должно гарантировать стабильность и безопасность нефтетранспортировки. Реализация данной цели планируется путем навязывания армянской стороне поэтапного плана урегулирования, разработанного Минской группой ОБСЕ по Карабаху. По некоторым признакам, президент Армении Л.А.Тер-Петросян внутренне согласен с этим планом. Однако план встречает резкое неприятие премьера республики Р.С.Кочаряна, оппозиционных сил Армении и руководства Нагорного Карабаха. В этой связи нельзя исключать, что Запад может пойти на силовой сценарий миротворчества, аналогичный военной операции против боснийских сербов осенью 1995 г. Согласно некоторым данным, реализация силового миротворчества может состояться весной-летом 1999 г. В его рамках НКР будет предъявлен ультиматум принять план урегулирования Минской группы, а если республика на это не пойдет, против нее будет осуществлена операция по принуждению к миру. В ее рамках в течении 34 недель территория Нагорного Карабаха подвергнется массированным атакам авиации международных сил, которая будучи сосредоточенной в Турции, использует воздушное пространство Грузии и Азербайджана. После того, как военной инфраструктуре НКР будет нанесен непоправимый ущерб, Азербайджан очевидно проведет наступательную операцию в направлении Физули-Джебраил, в ходе которой планируется установить контроль над территорией, прилегающей к Араксу. Затем ожидается установление перемирия, для обеспечения которого в зону конфликта будут введены миротворческие силы Турции, США и НАТО. На завершающем этапе Запад, как бы пойдя навстречу Еревану и Степанакерту, предложит им территориальный обмен с Баку. В его рамках формально азербайджанские районы бывшей НКАО и Лачина получат право воссоединиться с Арменией, которая в свою очередь передаст Азербайджану в несколько раз меньшую по площади полосу земли вдоль своей границы с Ираном. Таким образом между Баку и Нахичеваньской автономией, а через нее с Турцией установится прямая связь, в силу чего появится возможность проложить транспортные коммуникации и трубопроводы, безопасность которых будет гарантирована фактом присутствия в регионе иностранных войск. Следует отметить, что наиболее слабым звеном армянской стороны, пока официально сопротивляющейся миротворчеству, является отсутствие действенной международной поддержки. Ставка на эффективную помощь армянской диаспоры в США иллюзорна, так как диаспора обладает в вашингтонских коридорах куда меньшим влиянием, чем нефтяное лобби. Не оправданы надежды армян и на Москву. Наоборот, руководство и МИД РФ в карабахском конфликте, как впрочем и в других конфликтах на территории СНГ: между Грузией и Абхазией, Грузией и Южной Осетией, Молдовой и Приднестровьем, все более склоняется к поддержке позиции официальных Баку, Тбилиси и Кишинева, безуспешно пытаясь все новыми уступками и даже путем предательства естественных союзников России приднестровцев, армян, абхазов, южных осетин и аджарцев, предотвратить политическую и экономическую переориентацию режимов Г.Алиева, Э.Шеварднадзе и П.Лучинского с Москвы на Запад. Есть в проазербайджанской и прогрузинской позиции ряда московских чиновников и чисто коммерческие мотивы. На данном этапе во многом они связаны с активной ролью Бритиш петролеум и стоящих за ней государственных структур Запада. С одной стороны, долгосрочным интересам этой ТНК на Каспии и в Закавказье соответствует дальнейшее ослабление российских позиций вплоть до полного ухода России с Кавказа. С другой стороны, после подписания в ноябре 1997 г. в Лондоне, в присутствии премьер-министра Великобритании Т.Блэйра, соглашения об участии Бритиш петролеум в приватизации Роснефти, определенные московские структуры и должностные лица вступили с ней в финансовые взаимоотношения, жертвой которых становятся геополитические интересы России на Кавказе. Причем вопрос здесь стоит и о Карабахе, и о российских базах в Грузии, и о пребывании наших миротворческих сил в Абхазии. И это при том, что вывод миротворцев с Ингури неизбежно вызовет новый виток грузино-абхазского конфликта. Ввиду того, что зона грузино-абхазского конфликта расположена в стороне от трассы нефтепровода Баку-Супса, с точки зрения Запада, установление грузинского контроля над Абхазией представляется куда менее важной задачей, чем разрешение карабахского кризиса по американскому сценарию. В глазах же сил прозападного ислама на Кавказе и в арабском мире, а также влиятельных кругов Турции, Сухуми вообще выглядит потенциальным связующим звеном между Анкарой и сепаратистами в российских автономиях. В силу этих причин военная победа Грузии в случае начала боевых действий маловероятна. Одновременно, возобновись конфликт и практически неизбежным станет прибытие в Абхазию вооруженных добровольцев адыгской национальности (адыгов, черкесов и кабардинцев), а также чеченцев из числа политических противников А.Масхадова. Любая попытка остановить их силами Погранвойск РФ или армии заведомо будет малорезультативна и приведет лишь к боевым столкновениям и окончательной переориентации абхазов с Москвы на Анкару. Так или иначе при подобном развитии событий абхазская граница не сможет быть на всем своем протяжении закрыта для движения боевиков и оружия в обоих направлениях. А раз так, Россия, в первую очередь западная часть Северного Кавказа, окажется в едином пространстве с территорией ведения боевых действий, что будет способствовать распространению дестабилизации из Абхазии на север и означать возникновение там еще одной войны четвертого поколения. Впрочем, основные надежды по втягиванию России в изнурительную локальную войну, способную окончательно добить нашу армии и государство, на Западе возлагают не столько на Грузию и Абхазию, сколько на Чечню, вооруженный конфликт с которой по сути никогда и не прекращался, а лишь перешел в сентябре 1996 г. из высокоинтенсивной в низкоинтенсивную фазу. Главная ставка международных антироссийских кругов в Чечне делается на оппозиционные нынешнему президенту Ичкерии силы во главе с лидером кавказских ваххабитов, бывшим президентом З.Яндарбиевым, террористами Ш.Басаевым, Хоттабом и С.Радуевым и отставным шефом Департамента госбезопасности А.Мовчаевым. По некоторым данным, заинтересованными кругами Турции, Саудовской Аравии, ОАЭ, а также рядом английских и американских ТНК, З.Яндарбиеву были предложены немалые средства на срыв транспортировки будущей большой каспийской нефти по северному маршруту путем дестабилизации ситуации вокруг Чечни, распространения вооруженного ваххабизма и создания территориального коридора из Ичкерии к Азербайджану и Каспийскому морю через Дагестан, ситуацию в котором сначала планируют искусственно взорвать, затем отделить его от России и объединить с Чечней в некий имамат. Как следствие, официальный Грозный сегодня практически не контролирует ситуацию в республике и вынужден следовать в фарватере экстремистов. Волна террора и нестабильности все более распространяется на территорию не только Дагестана, но и Ставрополья и Пригородного района Северной Осетии. О гарантиях безопасности функционирования нефтепровода сейчас вообще говорить не приходится. Предложение же провести его ветку вокруг Чечни в условиях прозрачности ее административных границ для вооруженных банд лишь спровоцирует их на новые грабительские набеги, на распространение диверсий и террора вглубь территории России. Иными словами, данное предложение (стоимостью 200 млн. долл.), в случае попытки его реализации без предварительного оборудования настоящей границы с Чечней, объективно сработает на дестабилизацию, на распространение по всему Северному Кавказу своего рода махновщины в современном варианте. Впрочем, в подобных условиях коррумпированным чиновникам, заинтересованным в формировании предвыборного фонда одного из потенциальных кандидатов в президенты РФ, будет сравнительно просто списывать средства, выделяемые на нефтепровод, действуя по той же схеме, как при восстановлении Чечни в 19951996 гг. В целом же, политика Кремля в отношении Чечни выглядит абсолютно беспомощной, ситуация на Северном Кавказе, в свете бессилия и коррумпированности российской власти, практически безнадежной, а вероятность большой войны в регионе, к которой силы общего назначения нашей армии совершенно не готовы, чрезвычайно высокой. Представляется, что в этих условиях в ближайшие годы, на которые очевидно придется кульминация битвы за Кавказ, наиболее приоритетным следует признать Юго-Западное стратегическое направление, формируемое на базе Северокавказского военного округа и соответствующих округов других войск. В этой связи, во-первых, необходимо в кратчайшие сроки привести находящиеся на стратегическом направлении соединения и части Вооруженных Сил, Внутренних войск МВД, на которые в нынешней ситуации возлагается наибольшая ответственность по обеспечению стабильности на прилегающих территориях, и Пограничных войск в боеспособное состояние, обеспечить их положенным количеством вооружений и военной техники современных образцов, боеприпасов, ГСМ, продовольствия и др. Во-вторых, отказаться от планов сокращения численного состава в СКВО и других войсках в регионе, и полностью укомплектовать их до штатной численности. В-третьих, в первоочередном порядке решить социальные проблемы военнослужащих. В-четвертых, обеспечить единое оперативное управление всеми вооруженными формированиями РФ на стратегическом направлении со стороны командующего и штаба СКВО. Одновременно, руководство страны должно предпринять ряд действий политического характера, без которых чисто военные и милицейские меры обречены на малую результативность. Главной целью политики должна стать защита граждан России от криминально-политического беспредела, предотвращение махновщины, терроризма и бандитизма. Для этого в кратчайшие сроки административные рубежи бывшей Чечено-Ингушской АССР следует оборудовать как полноценную государственную границу, через которую стало бы невозможным свободное перемещение оружия, боевиков, диверсантов и вооруженных бандитов. Во всей приграничной зоне целесообразно ввести режим чрезвычайного положения, а на передвижение через границу гражданских лиц установить запрет с 22 часов вечера до 6 утра. И лишь после этого имеет смысл ставить вопрос о строительстве нефтяных коммуникаций в обход территории Чечни. Что касается западной части Северного Кавказа, там целью России должен являться мир и сохранение нашего влияния в Абхазии. В этой связи экономическая блокада республики со стороны РФ долна быть немедленно снята, а миротворческие силы СНГ следует оставить в местах их нынешней дислокации. В том случае, если Грузия все же будет настаивать на выводе миротворцев, подкрепляя свои требования вооруженными провокациями, целесообразно пойти на официальное признание независимости Абхазии и предоставление ей помощи экономического и военного характера. В частности, для пополнения абхазской армии живой силой допустимо позволить российским призывникам выходцам из республик Северного Кавказа, в случае их добровольного согласия, проходить действительную службу в ее рядах. Аналогично, российские офицеры и прапорщики северо-кавказских национальностей, включая офицеров запаса, в случае изъявления желания могли бы быть откомандированы в вооруженные силы Абхазии. Важное значение для сохранения позиций России в Закавказье, сдерживания Турции от вооруженного вмешательства в дела региона, играют военные базы в Грузии и Армении. В связи с возможностью постановки вопроса о выводе наших войск из Грузии представляется целесообразным эвакуировать лишь объект в Вазиани, а объекты в Батуми и Ахалкалаки следует сохранить, опираясь на волю местного аджарского и армянского населения. Наконец, приоритетным является поддержание союзнических отношений с Арменией, включая военно-техническую помощь Еревану. Представляется, что в неофициальном порядке подобное сотрудничество должно затронуть и Нагорный Карабах. В первую очередь на предмет создания в НКР эффективной системы ПВО, а также подготовки военных кадров, отвечающих требованиям не народной, а современной войны, реконструкции внутренней дорожной сети, развития инфраструктуры гражданской обороны и переподготовки сил спецназа для действия в горных условиях, в частности, при борьбе с вертолетными десантами в тыл. Кроме того, армии НКР необходима помощь военных специалистов РФ в области оперативного планирования и работы по пересмотру нынешней доктрины республики, делающей неоправданный крен в сторону применения бронетехники в наступательных операциях. В условиях, когда Азербайджан превосходит Карабах в живой силе и технике, когда его армия это уже не демарализованные банды образца 19911994 гг., операция НКР с выходом из предгорий на равнину даже если поначалу и достигнет тактических успехов, в конечном счете неминуемо приведет к катастрофе. Для России сегодня крайне важно зафиксировать нынешний статус-кво в Закавказье до момента ухода со сцены Г.Алиева, равноценной замены которому, с точки зрения сохранения стабильности в республике, не просматривается. Если к этому моменту Вашингтону и Анкаре удастся решить проблему Карабаха на свой лад, разместить в регионе войска и обеспечить сухопутный коридор из Баку в Турцию, форсированную инкорпорацию Азербайджана в турецкую орбиту можно считать неизбежной, а американское влияние станет доминирующим фактором в жизни республики. Если же сохранится статус-кво, то территориально отрезанные от Турции власти в Баку смогут противостоять действию тенденции к фрагментации Азербайджана лишь проводя дружественную политику в отношении Москвы. Во-многом по похожему сценарию следует ожидать развития событий в Грузии, в которой, после ухода Э.Шеварднадзе, также, судя по всему, не избежать нового витка борьбы за власть. В нынешних условиях России крайне важно избежать втягивания в локальные конфликты высокой интенсивности на Юге, в особенности на территориях, где местное население относится к нам враждебно. К ведению подобного конфликта силы общего назначения нашей армии абсолютно не готовы. Не готово к этому руководство страны и общество в целом. Поэтому случись подобная война, Российская армия и государство скорее всего потерпят новое сокрушительное военное, политическое и моральное поражение, которое мы уже не переживем. С другой стороны, противники России на Кавказе, как и в Центральной Азии, не располагают достаточным количество подготовленной живой силы и тяжелой военной техники для организации крупномасштабного военного вторжения, в силу чего ориентируются на конфликты низкой интенсивности. В этих условиях, используя тактику активной обороны, изолируя территорию Чечни, блокируя ее воздушное пространство и строящуюся дорогу через горы в Грузию, локализуя другие очаги дестабилизации, обеспечивая силами МВД совместно с частями Вооруженных Сил и Погранвойск безопасность и стабильность в Северокавказском регионе, у нас есть все возможности избежать втягивания в большую разрушительную войну. Вопрос лишь в наличии (или отсутствии) политической воли у руководства страны. Раздел 2.2. Договор СНВ-2 и стратегические ядерные силы Американская сторона предпринимает максимум усилий, чтобы добиться скорейшего вступления СНВ-2 в силу. Подобная настойчивость не удивительна. Вся политика США в сфере стратегических вооружений свидетельствует, по мнению специалистов в области национальной обороны, что за океаном сконцентрировались на достижении к 2007 г. решающего превосходства над нами в ракетно-ядерной области. В решении этой задачи ключевую роль играют подписанное в сентябре 1997 г. в Нью-Йорке соглашение о разграничении систем тактической и стратегической противоракетной обороны (ПРО) и Договор СНВ-2. Нью-йоркское соглашение по ПРО предполагает расширенную трактовку понятия тактическая ПРО. Оно допускает полномасштабные испытания по перехвату целей, летящих со скоростью до 5 км/сек. При этом противоракеты могут быть морского, воздушного и наземно-мобильного базирования и иметь скорость 4,55 км/сек и дальность действия более 3000 км. Таким образом США, формально не нарушая советско-американский договор по ПРО 1972 г., получают право создать систему перехвата наших ракет, запускаемых с подводных лодок, на начальной фазе полета до отделения боеголовок. Ведь у баллистических ракет фаза разгона занимает 35 мин., в течении которых они особенно уязвимы. Что же касается отечественных ракетных подводных крейсеров стратегического назначения (РПК СН), то сегодня они крайне редко выходят на боевое патрулирование. А те считанные единицы, что выходят, в основном патpулиpуют в нашей же прибрежной зоне, где прочно обосновались флот и авиация США. Таким образом американцы получают реальный шанс полностью заблокировать ответный удар морской компоненты российских стратегических ядерных сил, на который в соответствии с СНВ-2 должно приходиться более половины всего потенциала отечественных Стратегических ядерных сил (СЯС). Нью-йоркское соглашение по ПРО также дает зеленый свет для полномасштабной отработки и развертывания системы перехвата стратегических боеголовок на конечном участке полета в диапазоне высот от 15 до 50 км. Ведь боевые блоки (ББ), летящие в космосе со скоростью 7 км/сек, в земной атмосфере снижают ее до скоpости pазpешенной Нью-Йоpкскими соглашениями для pакеты-мишени. Наконец, в США продолжает действовать официальное решение, в соответствии с которым в 2003 г. администрация и конгресс должны определиться, следует ли Америке выходить из бессрочного Договора по ПРО 1972 г. или нет. Если будет принято решение о выходе, то эшелонированная стратегическая ПРО может быть развернута уже к 20072008 г. В данном контексте обещание, данное Б.Клинтоном Б.Н.Ельцину в Хельсинки, не нарушать договор мало что стоит: через 10 лет ни тот, ни другой у власти в своих странах уже не будут. Другая важная цель США практическая реализация договора СНВ-2, что должно ускорить создание максимально благоприятных условий для боевого применения их перспективной стратегической системы ПРО по парированию ответных действий СЯС России, поскольку известно, что оборонительные системы функционируют тем эффективнее, чем малочисленнее удар группировки наступательных средств. Как известно, СНВ-2, формально ограничивающий к 2002 г. количественный состав стратегических наступательных сил сторон уровнем в 30003500 ядерных боеголовок, требует форсированной ликвидации всех российских межконтинентальных баллистических ракет (МБР) с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (РГЧ ИН). В то же время США предполагают перейти от ныне действующего соглашения СНВ-1, устанавливающего для обеих сторон лимит в 6000 боеголовок, к договору СНВ-2 по иному пути. Ликвидации подлежат лишь 50 МБР с РГЧ ИН МХ, 4 РПК СН класса Огайо и 28 тяжелых бомбардировщиков. В основном же сокращения планируется реализовать путем разгрузки ракет и конвенциализации бомбардировщиков Б-1Б, то есть снятия с них части или всего ядерного боезапаса для складирования в специальных хранилищах. В любой момент этот боезапас, именуемый возвратным потенциалом, уничтожать который США отказываются, можно будет оперативно возвратить на ракеты. В результате реально США будут превосходить Россию по количеству боеголовок на 25004500 единиц, а с учетом крылатых ракет морского базирования и авиационных средств НАТО в Европе, приобретающих, в свете планируемого расширения блока на Восточную Европу и Прибалтику, количество стратегических вооружений на 40006000 единиц. Иными словами, соглашение СНВ-2 для американской стороны означает не реальные сокращения стратегических вооружений, а всего лишь их имитацию. Для России же СНВ-2 это способ максимально ускорить ее фактически одностороннее ядерное разоружение. Впрочем, отечественные СЯС и обеспечивающие системы и без СНВ-2 стремительно деградируют из-за недофинансирования. Стратегической авиации у нас уже практически не осталось. Морская компонента СЯС, насчитывающая сегодня 26 ракетных подлодок с более чем двумя тысячами ядерных боеголовок, к 2007 г. по всем показателям съежится втрое. Система боевого управления, по признанию бывшего министра обороны РФ И.Н.Родионова, в боевых условиях ненадежна и практически не подвергается модернизации. Военный космос умирает, 2/3 находящихся на орбите военных спутников выработали гарантийные ресурсы эксплуатации. Система предупреждения о ракетном нападении (СПРН) как в части наземного, так и в части космического эшелонов не модернизируется и функционирует в усеченном составе. Так, сегодня в космосе на высокоэллиптических орбитах имеется лишь 7 космических аппаратов СПРН, тогда как их должно было бы быть 9, а на геостационарной орбите функционирует только 2 спутника, что составляет 2330% от необходимой численности.. Что касается сети наземных радиолокационных станций (РЛС) СПРН, то она после распада СССР перестала быть замкнутой системой. Более того, в ближайшее время ожидается обвальный вывод из боевого состава устаревших РЛС типов Днестр и Днепр, которые до 2000 г. полностью выработают гарантийные ресурсы эксплуатации. Красноярская РЛС Дарьял-УМ демонтирована по требованию США, что оставило неприкрытым северо-восточное ракетоопасное направление (Берингово море). Аналогичная недостроенная станция в окрестностях Риги в 1995 г. была уничтожена властями Латвии. Таким образом после 2000 года в составе наземного эшелона СПРН останутся 4 станции ДарьялУ в Коми, Иркутской области, Казахстане и Азербайджане, 1 опытная РЛС Дарьял на Кольском полуострове и 2 РЛС Дунай-3 системы ПРО Москвы. По всей видимости, будет сдана в эксплуатацию также РЛС Волга в Белоруссии, с момента первоначального планового срока ввода в строй которой прошло уже 10 лет. Станция же Дарьял-УМ в Закарпатье по-видимому не будет достроена уже никогда, что оставит неприкрытым юго-западное ракетоопасное направление (Средиземное море). Рассматривая процессы деградации более детально, следует коснуться морской компоненты (МСЯС). С 1990 по 1997 год в строй не был введен ни один новый РПК СН. В 1996 г. на северодвинском ПО Северное машиностроительное предприятие был заложен РПК СН нового поколения Юрий Долгорукий, который планируется спустить на воду в 20022003 г. Затем руководство ВМФ надеется вводить в строй по одному РПК СН такого класса ежегодно. Одновременно на период до 2015г. планируется произвести около 300 твердотопливных ракет для оснащения к этому сроку 1517 подобных РПК СН. Но скорее всего по причине недостаточного финансирования эта программа выполнена не будет. Если исходить из планов Минобороны РФ начать массовое перевооружение армии лишь с 2005 г., можно рассчитывать, что к 2007 г. у нас будет не более 2 РПК СН Юрий Долгорукий, к 2010 г. не более 4 РПК СН, и к 2015 г. не более 10. Иными словами, в ближайшие 1015 лет отечественные МСЯС будут вооружены главным образом ныне существующими РПК СН проектов 941 и 667 БДРМ, что создаст немало проблем. Так известно, что эксплуатация подводных лодок в течении 2530 лет требует проведения среднего ремонта каждые 78 лет. В противном случае их срок службы сокращается до 1015 лет. С учетом хронического недофинансирования ремонтных работ можно спрогнозировать, что к 2000 году у нас останется не более 12 РПК СН, не требующих проведения среднего ремонта. В целом через 10 лет МСЯС по-видимому будут оснащены 78 боеготовыми РПК СН с 9001000 ББ, в 2010 г. 67 РПК СН с 7001000 ББ, и в 2015 г. 10 РПК СН с 1000 ББ. Очевидно, что данные цифры значительно меньше, чем предусмотрено соглашением СНВ-2. Наряду с этим особое беспокойство вызывает крайне низкая интенсивность эксплуатации средств МСЯС в режиме боевого патрулирования: из имеющихся 26 РПК СН pеально боеготово не более четвеpти, в pежиме патpулиpования одновpеменно находятся максимум 2 подлодки, а 20 РПК СН вообще не способны выходить в моpе. В то же вpемя постоянно снижается боевая устойчивость плавающих РПК СН в условиях активизации сpедств пpотиволодочной обоpоны США и НАТО. В условиях сокpащения численности гpуппиpовки, по-видимому, в 20052007 г. пpидется отказаться от базиpования МСЯС на Дальнем Востоке и сконцентpиpовать все РПК СН на Севеpном Флоте. Еще более мрачная картина предстает в связи с ситуацией в области авиационной компоненты СЯС (АСЯС). Сегодня АСЯС насчитывают 69 тяжелых бомбардировщиков: 6 Ту-160, 25 Ту-95МС-16, 28Ту-95МС-6 и 10 Ту-95К-22, способных нести в сумме до 800 ядерных авиабомб и крылатых ракет воздушного базирования. Определенными возможностями по поражению стратегических целей в Северной Америке и объектов в Европе, на Ближнем и Среднем Востоке и в Азии обладают также более 100 самолетов Дальней авиации Ту-22М-3, оснащенных бомбовой нагрузкой. Вместе с тем устаревшие Ту-95К-22 в настоящее время ликвидируются. Самолеты Ту-95М и Ту-22М-3, срок службы которых рассчитан на 2530 лет, в массе своей очевидно смогут находиться в боевом составе еще 712 лет, после чего их придется снять с вооружения. Таким образом, к 20072010 г. в составе АСЯС останутся лишь 6 машин Ту-160 с максимальным оснащением в 144 крылатые ракеты, если, конечно, в рамках перевооружения армии после 2005 г., производство бомбардировщиков данного типа не будет возобновлено на Казанском авиапредприятии. Процессы деградации СЯС накладываются на отсутствие ясности относительно их качественных параметров и количественных рамок, что связано с неясностью судьбы СНВ-2. Правда, как было показано выше, МСЯС и АСЯС это не касается они заведомо не удержатся в количественных лимитах ни СНВ-1, ни СНВ-2. Однако в Ракетных войсках стратегического назначения (РВСН) ситуация, особенно в части их качественного состава, в принципе может сложиться иначе. В начале 1997 г. РВСН насчитывали в своем составе 762 ракетных комплекса (РК), оснащенных 3700 ББ. При этом 170 шестиблочных РК УК-100Н базируются в 2 позиционных районах (ПР) в Калужской и Саратовской областях. Данные комплексы, стоящие на вооружении по 1317 лет, к 20012005 гг. выработают свой первоначальный гарантийный ресурс эксплуатации. Однако путем продления ресурса до 25 лет и более часть РК может быть сохранена до 20092010 г. Около 200 десятиблочных тяжелых ракет Р-36М УТТХ и Р-36М2 базируется в шахтных пусковых установках (ШПУ) в 4 ПР: в Оренбургской и Челябинской областях, Алтайском и Красноярском краях. Более 100 РК Р-36М УТТХ в любом случае должны быть сняты с вооружения до 20002003 г. ввиду истечения ранее продленных гарантийных ресурсов. Несколько десятков более новых РК Р-36М2 без продления ресурса могут стоять на вооружении до 20032005 г., а в случае продления сроков эксплуатации, а также при использовании для обновления группировки изделий, вывезенных из Казахстана, до 20102013 гг. 10 десятиблочных РК РТ-23 УТТХ, базирующихся в ШПУ в Саратовской области, и 36 аналогичных комплексов железнодорожного базирования, находящихся на станциях постоянного базирования в районах Красноярска, Перми и Костромы, без продления ресурсов эксплуатации могут стоять на вооружении ориентировочно до 20002005 гг., а в случае продления до 20072010 гг. Примерно 350 моноблочных подвижных грунтовых ракетных комплексов (ПГРК) Тополь размещены в 9 ПР в Республике Марий-Эл, Тверской, Ивановской, Свердловской, Новосибирской, Иркутской и Читинской областях, в Алтайском и Красноярском краях. Их ресурс эксплуатации в основном полностью истечет к 20052010 гг. Единственным новым РК РВСН, создаваемым в России в настоящее время, является Тополь-М, начало развертывания которого было начато в декабpе 1997 г. (2 установки), то есть с более чем трехлетним отставанием от первоначального графика. В планы руководства РВСН входит создание к 2010 г. примерно 500 подобных РК, что соответствует темпам строительства 40 ракет ежегодно. Между тем в условиях неудовлетворительного финансирования на уровне сегодняшних 50% от необходимого, данная цифра, по крайней мере на период до 2005 года, представляется чересчур оптимистичной. Скорее всего в 19982004 гг. темпы строительства составят примерно 1015 РК в год, что является минимальным уровнем для сохранения производственной кооперации Воткинского завода в Удмуртии, выпускавшего в 80-е годы 7080 Тополей ежегодно. Кстати, для сохранения рентабельности производства там должно производиться не менее 30 Тополей-М в год. Если Госдума РФ ратифицирует СНВ-2, то РВСН в 2007 г. будут оpиентиpовочно состоять из 450 моноблочных ракет: 105 разгруженных до 1 ББ ракет УР-100Н, 90 Тополей-М в переоборудованных ШПУ тяжелых ракет, примерно 250 ПГРК Тополь и Тополь-М, а в 2015 году из примерно 700 Тополей-М в ШПУ и в варианте ПГРК. В целом СЯС в условиях СНВ-2 в 2007 г. смогут насчитывать пpимеpно 1500 ББ, в 2010 г. 13001600 ББ и в 2015 г. до 2000 ББ, что в среднем в 47 раз меньше чем у американской стороны по СНВ-2, с учетом возвратного потенциала американских МБР с РГЧ ИН Минитмен-3 и 3М, БРПЛ Трайдент и стратегической авиации. Специалисты считают, что в случае ратификации соглашения СНВ-2, в особенности если через 56 лет в Вашингтоне примут решение анулировать договор по ПРО 1972 г., Россия через 10 лет лишится способности к нанесению США гарантированного неприемлемого ущерба в ответных действиях. Следовательно, принцип ядерного сдерживания, соблюдение которого является главным условием предотвращения угрозы как ядерной, так и крупномасштабной неядерной агрессии против нашей страны, будет нарушен. Это неизбежно создаст ситуацию, при которой США смогут безнаказанно подвергать Россию ядерному шантажу и проводить против нее акции, аналогичные военным операциям против Ирака в 1991 г. и боснийских сербов в 1995 г. Многократно уступая по своему ядерному потенциалу США, мы станем в этом отношении соизмеримы с Великобританией и Францией. С другой стороны, при неблагоприятном развитии ситуации через 1015 лет даже возможно наше отставание в области стратегических вооружений от Китая. Сегодня в Китае находятся на боевом дежурстве порядка 100 баллистических ракет большой и средней дальности, планируется иметь 5 РПК СН с 12 БРПЛ с РГЧ ИН на каждой лодке. В условиях отсутствия системы ПРО США этого сравнительно небольшого потенциала, по мнению китайцев, им вполне достаточно. Однако если ситуация в области ПРО круто изменится и американцы пойдут на развертывание системы, китайские стратегические силы будут полностью обесценены. Вряд ли Пекин, имеющий острые противоречия с Вашингтоном по поводу Тайваня, Северной Кореи, и в целом в Юго-Восточной Азии, согласится с таким положением. Скорее всего Китай перейдет к форсированному наращиванию своей группировки наземного базирования. При этом доведение ее до численности 300400 МБР с РГЧ ИН с 20003000 ББ с экономической и технической точки зрения является вполне разрешимой задачей. Но тогда Китай получит ядерное превосходство над Россией. Следовательно, убедительное ядерное сдерживание многократно превосходящей нас по численности населения и размеру ВВП крупнейшей азиатской державы от экспансии в северном направлении станет проблематичным. Одной из альтернатив СНВ-2 многие считают заключение нового договора СНВ-3, который, согласно хельсинкским договоренностям Б.Н.Ельцина и Б.Клинтона, письменно подтвержденным в Нью-Йорке Е.М.Примаковым и М.Олбрайт, ограничил бы стратегические наступательные силы сторон уровнем 20002500 ББ к 2007 г. Вместе с тем, официальная позиция США состоит в том, что переговоры по СНВ-3 начнутся лишь после вступления в силу СНВ-2. При этом не дается никаких гарантий, что СНВ-3 будет подготовлен в устраивающие Россию сроки и в приемлемом для нее виде. В частности нет гаpантий в том, что для американской стороны это будет не договор об имитации разоружения при отсутствии такового на практике, как в случае СНВ-2, а соглашение о реальном сокращении ядерных боеголовок, об их физической ликвидации в согласованные сроки, о сведении к нулю американского возвратного потенциала. Следующая проблема надежность гарантий США относительно их невыхода из режима договора по ПРО 1972 г. Дело в том, что технические гарантии подобного рода предоставить в принципе невозможно. Следовательно нельзя исключить, что где-нибудь в 20032005 г. американская официальная позиция в отношении договора вполне может измениться и система ПРО начнет развертываться, имея в виду срок 34 года. Непонятно, что в этих условиях следует делать российской стороне, если предшествующие моменту аннулирования Договора время мы не используем для отработки новых МБР с РГЧ, в то время как старые многозарядные ракеты вплотную подойдут к исчерпанию своего жизненного цикла. Ведь даже если реагируя на аннулирование американцами договора по ПРО, Россия выйдет из СНВ-3, а заодно и из СНВ-2 и СНВ-1, мы, невосполнимо растратив 57 ближайших лет, реально ничего уже противопоставить США не сможем. В целом, хотя СНВ-3 вероятно в большей степени будет учитывать интересы России, чем СНВ-2, он тем не менее как и СНВ-2 все равно сопряжен для нас с немалым риском лишиться через 10 лет способности к ядерному сдерживанию США и, возможно, Китая. Другой альтернативой ратификации СНВ-2 является следование России условиям ныне действующего договора СНВ-1. В его рамках упор мог бы быть сделан на поддержании на боевом дежурстве максимально длительное время МБР с РГЧ ИН Р-36М2, РТ-23 УТТХ и УР-100Н. Очевидно, что продление гарантийных ресурсов эксплуатации РК чревато снижением их надежности, ростом числа технических сбоев и аварий. Однако, с другой стороны, как показала практика эксплуатации ракетно-космических средств производства СССР, даже при значительном продлении ресурса многие из них продолжают решать целевые задачи с удовлетворитенльной эффективностью. Наиболее зримый пример этого станция Мир, уже давно выработавшая все мыслимые ресурсы эксплуатации, но все еще работающая на орбите. Причем периодически возникающие на Мире сбои и аварийные ситуации так или иначе устраняются и станция продолжает функционировать. Путем продления сроков эксплуатации МБР с РГЧ ИН к 2007 г. в составе РВСН можно было бы сохранить более 200 таких ракет с 16001700 ББ и одновременно иметь примерно 300 моноблочных ПГРК Тополь и Тополь-М. Тогда в целом в СЯС насчитывалось бы до 3000 ядерных боезарядов. Это вдвое меньше, чем разрешает иметь договор СНВ-1, но достаточно для сохранения способности к нанесению неприемлемого ущерба США в ответных действиях. Вместе с тем в более отдаленной перспективе, в период 20072012 гг., окончательного вывода из боевого состава всех ныне стоящих на вооружении МБР с РГЧ ИН все равно не избежать. Это приведет к обвальному, не менее чем трехкратному уменьшению числа ББ в РВСН и не менее чем к двухкраткому сокращению их количества в СЯС в целом. Так как в эти же сроки вероятно будет завершено развертывание стратегической системы ПРО США, Россия скорее всего лишится способности к нанесению эффективного удара возмездия. Единственным реальным способом избежать этого является поддержание группировки отечественных МБР с РГЧ ИН и после 2007 г. путем воссоздания в России тяжелых ракет Р-36М2. Такие ракеты, каждая из которых помимо десяти ядерных боеголовок в состоянии нести еще более тонны средств противодействия ПРО, являются наиболее эффективным средством преодоления перспективной американской системы обороны. Однако работ по воссозданию данных изделий, ранее производимых днепропетровским КБ Южным, в России сейчас не ведется, хотя тяжелая ракета давно отработана и стоит на вооружении, а вся техническая документация на нее у нас либо имеется, либо может быть получена с Украины. Правда, с другой стороны, ввиду серьезной деградации отечественной ракетостроительной отрасли, трудновосполнимых потерь ее научного, технологического и кадрового потенциала, разрыва кооперационных связей, налаживание производства на территории Российской Федерации потребует немалых инвестиций и 56 лет подготовительных работ. По оценке специалистов ВПК, если подготовку к производству Р-36М2 на ныне простаивающих без заказов предприятиях российской оборонки начать летом 2000 г., а само производство в 2007 г., то в период 20002004 г. потребный объем финансирования составит в среднем 250 млн. долл. в год, а начиная с 2005 г. 400 млн. долл. в год. Это порядка 23% нынешнего военного бюджета страны средства, которые можно изыскать даже в ситуации экономического кризиса. Тем более, что у всех на памяти случай, как правительство РФ моментально изыскало в скудном госбюджете-98 почти 100 млн. долл. для выполнения конвенции о химическом оружии документа, вызвавшего неоднозначную оценку депутатов, но ратифицированного под давлением США. Иными словами, прояви нынешнее или будущее руководство страны политическую волю, группировка тяжелых ракет Р-36М2 сможет сохраняться в отечественных арсеналах долгое время. В этом случае к концу 2009 г. (моменту окончания срока действия договора СНВ-1) в составе РВСН имелись бы 154 новые тяжелые ракеты, а также 89 дивизий ПГРК Тополь-М. Тогда СЯС в целом насчитывали бы примерно 25002800 ББ. В 2015 г., в зависимости от позиции США по вопросу ПРО, в РВСН могло бы быть поставлено дополнительное количество Р-36М2, имея ввиду установку их в 180 ШПУ ракет УР-100Н и РТ-23 УТТХ. Дpугой ваpиант: установить в эти 180 ШПУ пеpеобоpудованные для наземного базиpования твеpдотопливные БРПЛ с РГЧ ИН типа планиpуемых для РПК СН Юpий Долгоpукий в ваpианте боевого оснащения с 56 ББ на pакете. Вне сомнений, группировка РВСН, развивающаяся описанным образом, обеспечила бы сохранения за Россией ее потенциала сдерживания вне зависимости от соблюдения США договора по ПРО 1972 г.: максимальное продление ресурсов эксплуатации стоящих на вооружении ракетных комплексов Р-36М2, УР-100Н и РТ-23УТТХ; развертывание группировки РК Тополь-М; начало не позднее сеpедины 2000 г. работ по воссозданию в РФ РК Р-36М2 с последующим развертыванием вновь произведенных изделий в 154 существующих ШПУ тяжелых ракет, а после 2009 г., при неблагоприятной обстановке, в 180 ШПУ РК УР-100Н и РТ-23 УТТХ; работы по стратегическим подводным лодкам класса Юрий Долгорукий и новым БРПЛ для их оснащения; поддержание в надлежащем состоянии систем связи и боевого управления СЯС в чрезвычайных условиях, военно-космических группировок, модернизацию и постепенное восполнение космического и наземного эшелонов системы предупреждения о ракетном нападении. Глава III ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ВОЕННОЙ РЕФОРМЫ Раздел 3.1. Теоретические аспекты военного реформирования Несмотря на окончание холодной войны, прекращение прямой военной конфронтации Восток-Запад, обеспечение внешней военной безопасности продолжает оставаться актуальной задачей, стоящей перед Российским государством. Ее решение зависит от множества различных факторов и прежде всего от реалий геополитической обстановки, сложившейся на рубеже XXI века. Окончание холодной войны ликвидировало военное противостояние двух противоположных социальных систем. На смену биполярному миру приходит многополюсная система международных отношений. Казалось бы, человечество получило реальную возможность покончить с гонкой вооружений, разработкой новых видов оружия, существованием мощных армий, реально избавиться от опасности военных катаклизмов. Политические реалии современного мира свидетельствуют о том, что положительные тенденции в развитии международных отношений еще не стали необратимыми. В этих условиях военный и военно-технический элементы по-прежнему остаются важнейшими составными частями системы обеспечения национальной безопасности любой страны и России в том числе. Поэтому обеспечение безопасности Российской Федерации непременно предполагает формирование современных взглядов на способы предотвращение войны, военное строительство, техническое оснащение войск и подготовку их к ведению боевых действий. Наметившаяся тенденция к ослаблению военного противостояния пока не сделала мир более безопасным. Если новая глобальная война сейчас не грозит мировому сообществу, то нельзя не опасаться самых тяжелых последствий в случае возникновения и разрастания малых и средних войн. Произошла определенная трансформация характера и уровня военных угроз в мире в сторону снижения уровня, реальности и срочности этих угроз. В первую очередь снизилась опасность от напряженного противостояния ядерных держав России и США. Руководство СССР (России) осуществило широкомасштабные односторонние действия, связанные с выводом главной группировки Вооруженных Сил из стран Центральной и Восточной Европы. Был ликвидирован Варшавский Договор. Однако адекватных действий со стороны США и НАТО не последовало. Процесс сокращения ядерных и обычных вооружений, на основании договорных обязательств, снизил военный и, прежде всего, ядерный потенциал сторон в количественном отношении, однако темпы производства и замены в недалеком будущем устаревших СНВ России являются настолько низкими, что говорить о примерном равенстве стратегических ядерных сил России и США в ближайшие годы вряд ли будет возможно. Возникает острая проблема повышения боевой готовности российского ядерного потенциала в целом. В том же плане можно судить о состоянии и развитии обычных средств поражения, в особенности высокоточного оружия (ВТО), военной техники, связанных с применением новейших технологий и процессов, основанных на использовании новых физических принципов. Следует отметить, что Россия, обладая высоким научно-техническим потенциалом в ряде областей новых технологий, отстает от ведущих стран мира в развитии электроники, компьютерных технологий, связи, управления. Вместе с тем нет никаких гарантий, что уровень военной опасности не будет повышен в более далекой перспективе. Это обуславливается: во-первых, появлением новых центров силы, неопределенностью, слабой предсказуемостью их целей и действий; во-вторых, столкновение интересов различных стран в зоне распавшейся на отдельные слабые государства мощнейшей сверхдержавы, которой являлся СССР; в-третьих, смещением векторов угроз, латентным возрастанием напряженности по оси Север Юг; в-четвертых, отсутствием эффективных региональных систем безопасности, сориентированных на нужды многополярного мира. Следует добавить, что разрушительные региональные войны будут по-прежнему представлять опасность, которая может еще более возрасти в результате увеличения вооруженных сил региональных держав, распространения по миру новейших вооружений. При этом расширяющееся производство вооружений делает их доступными для небольших государств, что сокращает разрыв между ними и наиболее развитыми странами. Одним словом, человечество втягивается в процесс формирования принципиально иной системы международной, в том числе военной безопасности. Скорее всего на период первой четверти XXI столетия военная мощь останется необходимой основой глобального равновесия, хотя она возможно станет менее заметной и будет проявляться по-разному. В мировом сообществе все еще существуют государства, обладающие огромными группировками вооруженных сил, не стихают, а усиливаются территориальные споры, которые могут наравне с национально-этническими, религиозными и другими конфликтами стать причинами новых войн. К этому следует добавить, что внешняя политика некоторых государств может резко измениться под влиянием смены руководства, внутренних экономических и политических кризисов. Нельзя сбрасывать со счетов возможность несанкционированного применения ядерного оружия в результате технических ошибок, неполадок и сбоев. Известно, например, что с января 1979 г. по июль 1980 г. американская система раннего предупреждения выдала около 4000 первичных ложных сигналов тревоги. В этих условиях военная сила сохраняет свою функцию конечного гаранта в вопросах защиты от агрессии, подрывных акций и поддержания территориального статус-кво и целостности государства, обеспечения национального суверенитета. Россия является крупной ядерной державой, а учитывая отношение к ядерному оружию в мире можно утверждать, что в обозримой перспективе оно сохранится. Ядерные державы рассматривают это оружие как главную гарантию своей безопасности в неопределенном и в высшей степени милитаризованном мире. Отсюда отсутствие их желания полной ликвидации ядерных арсеналов в ближайшем будущем. Государства, которые были в относительной безопасности в биполярном мире, теперь вынуждены переосмысливать свои доктринальные положения по обеспечению национальной безопасности. Важное место в этом процессе государства, имеющие ядерные материалы и технологии, отводят ядерному оружию, обладание которым может изменить их стратегическое положение в региональном и глобальном масштабе. В этом, на наш взгляд, одна из причин возможного значительного расширения числа стран, стремящихся к обладанию ядерным оружием. Не исключена опасность прихода к власти в новых ядерных государствах иррациональных политиков, а также попадания ядерного оружия в руки негосударственных формирований, решающих свои задачи через ядерный терроризм и шантаж. Полный отказ от ядерного оружия в современных условиях, при отсутствии эффективной системы международной безопасности, вероятнее всего приведет не к снижению, а к повышению опасности развязывания военных конфликтов. При этом уровень сдерживания военных конфликтов, ведущихся с применением обычных средств поражения, резко снизится, что в условиях формирования новых полюсов силы приведет к возрастанию опасности развязывания вооруженной агрессии. Серьезное влияние на количество и характер средств вооруженной борьбы могут оказывать международные переговоры в области ограничения и сокращения вооружений и вооруженных сил. Влияние переговоров по ограничению и сокращению вооружений прежде всего сказывается на стратегической стабильности. Это влияние может быть как положительным, так и отрицательным, в зависимости от того, какие результаты достигнуты вследствии договоренностей. Необходимо отметить в этой связи следующие принципиальные моменты: Во-первых, при том, что сами по себе переговоры как в политическом, так и военном плане являются стабилизирующим фактором, а также открывающим возможность сокращения вооружений. Очевидно и то, что само по себе сокращение вооружений, даже крупное, не должно быть единственной целью переговоров, если одновременно с таким сокращением угроза безопасности возрастает. Вопрос, таким образом, заключается в том, чтобы в результате достигнутых договоренностенй произошло укрепление стратегической стабильности и безопасности договаривающихся сторон, которое может быть достигнуто посредством реализации ряда конкретных задач, например, путем устранения из арсенала государств наиболее дестабилизирующих систем и видов вооружений, ограничение качественного совершенствования вооружений и военной техники. Во-вторых, международные договоренности отражают прежде всего имеющиеся в странах представления о характере военных доктрин, а также планы военного строительства. Иначе говоря, они носят подчиненный характер, призваны реализовать имеющиеся в государствах военно-политические установки. Применительно к США такие переговоры рассматриваются в качестве составной части американской стратегии национальной безопасности, имеют откровенно вспомогательный характер по отношению к ведущемуся военному строительству. Наконец, в-третьих, военно-политическое руководство США рассматривает переговоры с СССР (Россией) с точки зрения концепции стратегии соперничества, т.е. как средство воздействия на военное строительство, ведущееся в России в желательном для США направлении, как средство, способное содействовать оптимизации американского военного производства и в ряде случаев как средство нейтрализации работ, ведущихся в России. Военно-политическое руководство США и стран Запада уделяет все больше внимания развитию информационной технологии, реально оценивая ее потенциальные возможности в борьбе за достижение военного превосходства. К числу первых официальных документов по этой проблеме можно отнести директиву МО США TS 3600.1 от 21 декабря 1992 г. под названием Информационная война, в которой прямо указано на необходимость всестороннего учета информационных ресурсов при организации планирования и функционирования систем управления в интересах повышения эффективности действия своих войск в условиях противодействия противника. Важнейшими составляющими концепции Информационная война являются: оперативная безопасность (маскировка), введение противника в заблуждение, психологические операции, электронная война и огневое поражение, которые проводятся в комплексе с глубокой и всесторонней разведкой как для дезорганизации системы управления противника, так и для защиты собственной системы управления в ходе боевых действий. При этом информация, циркулирующая в системе управления, рассматривается в качестве высокоприоритетного объекта воздействия и защиты, снижения или повышения достоверности, которая может оказать решающую роль в исходе сражения. Для Пентагона, который использует несколько сот различных информационных систем и сетей, вопросы информационной безопасности тесно примыкают к вопросам не только боевой готовности, но и прежде всего боевой эффективности систем оружия. Как уже отмечалось, в результате окончания холодной войны ослабевает одно из определяющих условий, способствовавших возникновению угрозы применения военной силы жесткое противостояние двух диаметрально противоположных социальных систем. В то же время в геополитическом пространстве продолжают существовать факторы, обуславливающие возможность возникновения военной опасности и угроз, что, в свою очередь, создает предпосылки для строительства вооруженных сил применительно к складывающейся военно-политической обстановке и определенной специфики оснащения войск вооружением и военной техникой. Раздел 3.2. Традиции военного дела и современное военное строительство России Успех военного строительства в России и ее безопасность во многом будут зависеть от того, насколько в проводимой военной реформе учитываются традиции русского военного дела и искусства, менталитет Вооруженных Сил и нашего народа. Известно, что одной из наиболее показательных сфер деятельности людей, в которой проявляются их национальные особенности, дух и природа, является военное дело. Поэтому интересно проследить историю военного дела в целом, и военного искусства в частности, именно под этим углом зрения: строить военное будущее России можно, только опираясь на ее военное прошлое. Анализ основных открытий в области военного искусства за последние 4 века, когда военное дело из занятия гениев превратилось в государственно-осознанное строительство, убедительно доказывает приоритет именно русской сухопутной Армии, континентальный характер военного русского духа. До 17 века на поле брани господствовали колонны различного масштаба и конфигурации. К концу этого периода глубина боевых порядков постепенно уменьшается, а фронт увеличивается. Назревал переход к новой тактике линейной. И впервые сделала это русская Армия. В сражении у с. Добрыничи (ныне Брянская область) 21(31).01.1605 г. в период польской интервенции войску Лжедмитрия I (23тыс.чел.), впервые в мировой военной практике применив линейный боевой порядок, пехота русской Армии, построенная в 4...6 шеренг, что увеличило ее фронт и огневые возможности, огнем из пищалей нанесла поражение войску противника и контратакой завершило его разгром. В Европе такой боевой порядок был повторен только в ходе Тридцатилетней войны, когда шведско-саксонское войско под руководством Густава II Адольфа (39 тыс. чел.) в сражении под Брайтенфельде (деревня под Лейпцигом) в 1631 г. разгромили войско германской Католической лиги, ведомое И.Тилли (36 тыс. чел.). Почти аналогичным образом обстоит дело и с переходом к новому боевому порядку колоннам в сочетании с рассыпным строем. Русская Армия одной из первых перешла к такому боевому порядку. Случилось это в Семилетнюю войну 17561763 гг. в ходе боев при осаде прусской крепости Кольберг (Колобжег), которая была взята русскими под командованием генерала П.А.Румянцева, будущего генерал-фельдмаршала. Период колонн и рассыпного строя стрелков продолжался век, до Крымской войны 18531856 гг. Он сменился новым периодом cтрелковых цепей, первой к которым перешла русская Армия. В оборонительном сражении у р. Альма 8(20).09.1854 г. русские войска стихийно применили новый боевой порядок стрелковую цепь, интуитивно уловив зов земли: использовать ее неровности, складки для защиты от пуль нарезного оружия противника. Потом этот прием был закреплен и в наступлении. В сражении при Инкермане 5 ноября 1854 г. (нового стиля) русские части, ведя наступление в условиях подавляющего огневого превосходства противника, уже преднамеренно рассыпались в цепь, чтобы с минимальными потерями преодолеть зону ружейно-артиллерийского огня и сблизиться с противником для штыкового удара. Каждый из вышеназванных периодов характеризуется очередным переходом к более широкому фронту, и первый шаг в этом всегда делала, как правило, русская Армия. Не чувство ли родных просторов, сформировавшее широкую русскую душу, подсказало русским воинам, тесно связанным со своей землей, новые способы боя! И, наконец, именно русскими, советскими военными теоретиками в 20-х 30-х годах нашего столетия впервые было дано научное обоснование оперативного искусства, как нового раздела военной науки и практики, который был признан Западом лишь недавно. Разработка в тридцатые годы теории глубокой наступательной операции на континентальном театре военных действий показала, насколько дальше ушло русское континентальное мышление. В основе этой операции лежала другая континентальная категория глубина. Таким образом, история военного искусства убедительно свидетельствует о том, что сила русского воинства именно в его почвенном духе. Если же с таких позиций посмотреть на военно-морское дело, то ветры Атлантики быстрее надували паруса, естественно, на Западе. Эпоху парусного военного флота в 1520 г. открыла Англия, где был построен специальный военный корабль. В России первый такой корабль был спущен на воду в 1668 г. Это был Орел, вооруженный 22 пищалями. Массовый же гребной флот был создан Петром I только к концу 17 века. Годом рождения русского военного флота стал 1696 год русского флота в боевых действиях при Азове. Переход к эпохе броневого флота тоже доказывает некоторый отрыв Запада. Первым крупным сражением броненосного флота было сражение у о. Лисса в Адриатическом море (20.07.1866 г.) между итальянским и австрийским флотами. Россия также строила свой броненосный флот и в 1877 г. спустила на воду свой самый мощный корабль Петр Великий. Вместе с тем нужно отметить, что если в материи флот Запада несколько опережал русский флот, то в военно-морской мысли и искусстве русские ученые и флотоводцы были на высоте. Если период морской военной тактики был открыт морскими сражениями англо-голландских войн периода 16521674 гг., когда единоборство одиночных кораблей сменилось борьбой кораблей, выстроенных в линию, то к маневренной тактике флота первыми перешли русские флотоводцы. В Чесменском сражении 24.0626.06 (5.077.07) 1770 г. (в Хиосском проливе и Чесменской бухте) русская эскадра Г.А.Спиридова меньшими силами (13 кораблей, 820 орудий), но используя маневренную тактику, нанесла поражение турецкой эскадре Д.Хасантбея (22 корабля, 1430 орудий). В бою в бухте особо отличился авангард русских кораблей под командованием С.К.Грейга, который смело ворвался в бухту и уничтожил турецкий флот. Выдающийся русский флотоводец Ф.Ф.Ушаков настолько усовершенствовал приемы маневренной тактики, что по-праву стал Суворовым на море. Национальный герой Англии адмирал Г.Нельсон лишь повторил то, что первым сделал Ф.Ф.Ушаков. Часто уступая противнику в количестве и качестве кораблей, русский флот уравновешивал это качеством матросов. Причем не столько их профессиональной подготовкой (например, английские матросы были подготовлены не хуже), сколько качеством характера. Удаль, смекалка, азарт и терпение наших моряков от их русского характера, сформированного российскими широтами. Наши бескрайние дали требовали больших скоростей и настойчивости в их преодолении. Вот почему русские крестьяне, например, поморы, легко вписывались в экипажи из потомственных моряков. Если тактику линейного парусного флота первым изложил французский военно-морской теоретик Поль Гост (16521700 гг.), то основоположником тактики парового флота, в том числе броненосного, является русский адмирал Г.И.Бутаков (18201882 гг.). Когда в ходе Крымской войны 18531856 гг. начали появляться корабли с паровыми машинами, именно Г.И.Бутаков, участник той войны, предвидя широкое развитие парового броненосного флота, создал его тактику. Возвращаясь от флота к армии, можно заметить другие характерные особенности ее тактики, обусловленные именно почвой. Почему, например, русский штыковой удар чисто национальное явление? Потому что идти в штыковую атаку можно лишь тогда, когда крепко чувствуешь землю под ногами. Казачество было непревзойденным войском потому, что казака и коня соединила, породнила земля. Вторая мировая война закончилась победой союзников во многом потому, что главные ее события происходили на европейском континенте и решающий вклад в разгром фашистской Германии и ее сателлитов внесли Вооруженные Силы Советского Союза. После Великой Отечественной войны наша страна была вынуждена развернуть в Европе крупную сухопутную группировку. Это был наш континентальный ответ на океанско-воздушный вызов Америки, чей ядерный меч был занесен над Советским Союзом. Этот континентальный щит смог противостоять ядерному трезубцу Запада. Позже у нас появились свои ракетно-ядерные щиты и мечи. Но они стали возможны потому, что Россия и ее Армия крепко стояли на суше: есть опора не земле, можно штурмовать и выси, и глубины. Именно огромная территория России дает выходы в моря и океаны, позволяет иметь космодромы, аэродромы и полигоны. Вот почему перестроечно-реформаторский разгром Армии неизбежно приводит к уничтожению и российского Флота (к 1996 г. число его кораблей уменьшилось вдвое), и Ракетных воск стратегического назначения (РВСН), и Военно-Воздушных Сил, и Войск ПВО, и Военно-Космических Сил. Основой наших стратегических ядерных сил (СЯС) всегда были межконтинентальные баллистические ракеты наземного (вновь почва!) базирования (более 60% ядерных зарядов), американских стратегических наступательных сил (СНС) ракеты на подводных лодках (более 50%). После известных соглашений по сокращению СНВ намечен и осуществляется слом этого континентального хребта наших ядерных сил. После выполнения этих договоров наши силы структурно станут американскими: ядерные заряды ракет на подводных лодках будут составлять примерно 50% от их количества. То, что было основой наших ядерных сил, их объективным преимуществом, исчезнет, а американская сила сохранится. Измена континентальному духу и характеру наших стратегических сил приведет к их ослаблению: они станут уродливой копией американских сил. Здесь уместно напомнить, что наши ракеты родились из реактивной артиллерии, на Западе ракеты вышли из авиации. Не случайно, руководство СНС США традиционно осуществляло стратегическое авиационное командование (САК) ВВС. Поэтому ослабление РВСН основы СЯС ВС РФ не соответствует военным традициям России, подрывает фундамент современного военного строительства. Минусы такого шага как политические и стратегические, так и экономические очевидны. Наши ядерные силы не полностью будут использовать геостратегические плюсы: огромное континентальное пространство, большую маскировочную емкость территории, огромные возможности по рассредоточению, маскировке ракетных комплексов и повышению их живучести. В то же время наши морские стратегические ядерные силы (МСЯС) таких географических преимуществ не имеют. Инциденты с подводными лодками показывают, что американские лодки полностью освоили все наши выходы из баз в моря и океаны. Это позволяет вероятному противнику контролировать, в некоторых условиях и блокировать действия наших ПЛАРБ в территориальных водах РФ или вблизи них. Развитость противолодочной обороны США также затрудняет действия наших подводных ракетных крейсеров. С учетом огромного превосходства США в авианосцах общий баланс морских сил еще больше складывается в пользу США. Это и понятно: США первая морская держава и это свое положение и преимущество они никому не уступят. Анализ этой проблемы с экономической точки зрения также подтверждает преимущество РВСН перед другими компонентами ядерных сил: РВСН потребляют только примерно 68% средств военного бюджета и обеспечивают безопасность России путем сдерживания противника от агрессии. МСЯС же придется во многом воссоздавать, а на это нужны средства, которых у России, увы, нет. (Логика результатов договора СНВ-2, действительно, странная: ломаем то, что есть и эфективно действует (РВСН), для того, чтобы этот слом компенсировать тем, чего нет (МСЯС и АСЯС). Умеем же мы себя загонять в безвыходные положения: и отказаться от СНВ-2 плохо и выполнять его еще хуже! Причина этого в том, что в спешке и неквалифицированно готовим и заключаем договоры, политические сиюминутные выгоды превалируют над долгосрочными интересами страны. Поэтому станут слабыми РВСН (а все договоры на это и направлены!) с Россией совсем перестанут считаться. Такой подход Запад недвусмысленно демонстрирует уже сегодня: НАТО нанес ракетные удары по сербам в Боснии и Герцеговине, а США по Ираку, полностью игнорируя позицию России. С учетом того, что территория нашей страны фактически не защищена от воздушно-космического нападения, исключить таковое можно лишь постоянной готовностью нанести ракетно-ядерный удар по агрессору. Эту задачу ядерного сдерживания гарантированно и эффективно могут выполнить прежде всего РВСН. Ракетные войска обладают, помимо этого и еще одним, присущим только им качеством способностью наносить ответно-встречный удар с контролем и предварительной оценкой выполнения этой задачи. Все это, однако, не значит, что морские и авиационные ядерные силы и другие средства не нужны. Нужно то, что нужно: в правильных, научно обоснованных соотношениях, в соответствии с геополитическими реалиями и здравым смыслом, российскими военными традициями и ценностями. Какие именно МСЯС и АСЯС требуются России, необходимо спросить руководство и специалистов-профессионалов ВМФ и ВВС: они несут личную ответственность за выполнение задач, поставленных этим видам вооруженных сил. Что касается ВМФ, то теоретически эта задача с системных позиций успешно решена благодаря усилиям Э.Балтина, В.Алексина, Э.Шевелева и др. США стали великой державой за счет созданных ими средств и рычагов мировых денег, военной силы, контроля информации, коммуникаций. Они полностью использовали свое положение морской державы и стали владеть не только морями, но и континентами. Россия объективно великая держава, таково ее естественное положение на Земле. Только ошибочная политика, в том числе и в военной сфере, может превратить эту реальность в свою противоположность - слабую и, затем, раздробленную Россию. Чтобы этого не случилось, необходимо правильно выбирать приоритеты военного строительства, учитывая при этом традиции и дух русского военного дела. Только сильные и гармоничные, естественные для России Вооруженные Силы могут быть гарантом ее суверенитета, свободы, территориальной целостности и безопасности. Раздел 3.3. О нынешнем состоянии процесса военного реформирования Для многих сегодня становится расхожей фразой утверждение о том, что перелом в области военной реформы состоялся, что в реформировании наконец-то произошел переход от слов к делу и скоро придет время победных рапортов. Между тем, немалое смущение вызывают заявления некоторых высокопоставленных руководителей, из которых следует, что еще не достигнута полная ясность в вопросах содержания, последовательности, ожидаемых результатов преобразований. Так, начальник Генерального штаба Вооруженных Сил генерал-полковник А.Квашнин отметил, что сейчас завершается разработка общего плана строительства Вооруженных Сил. Можно говорить о том, констатирует заместитель руководителя Администрации Президента Россиийской Федерации Е.Савостьянов, что первый этап реформирования армии, этап формулировки целей и темпов реформы, ее стадийности близок к завершению. К тому же многие уже осуществляемые меры, как например, передача Военно-космических войск и войск ракетно-космической обороны в состав Ракетных войск стратегического назначения, объединениые ВВС и Войск ПВО далеко не однозначно воспринимается специалистами. Все это актуализирует расширение теоретической дискуссии о назревших преобразованиях в военной сфере. В таком контексте хотелось бы обратить внимание на ряд вопросов, без ответа на которые не избежать трагикомической ситуации, описанной известной фразой: Хотели как лучше, а получилось как всегда. Начать приходится с того, что во всех рассуждениях о военной реформе с разной степенью детализации и полноты перечисляются объективные условия, определяющие ее необходимость. Мировой и отечественный опыт свидетельствует, что военная реформа вызывается изменением внутриполитического устройства государства, сменой приоритетов в его внутренней и внешней политике, серьезными геополитическими и геостратегическими сдвигами в мире, появлением новых видов вооружений, влекущих за собой перестройку всех сторон военного дела. Наличие в нашей стране всех этих условий не вызывает возражений. И с этих позиций проведение военной реформы представляется назревшим и необходимым. Здесь нет вопроса. Однако за рамками разговора остается тот факт, что возможность ее проведения обусловлена субъективным фактором политической волей верховной власти, которая условие и смысл своего существования видит в процветании и безопасности государства. Успех инновационных начинаний зависит от того, насколько правильно определены их цель и направления, содержание и формы, последовательность и темпы осуществления. Причем принципиальное значение имеет достижение общенационального понимания сущности реформы, методов ее проведения, а главное целей и задач. Серьезные сомнения в успехе очередной команды реформаторов обусловлены тем, что их логически стройные системы, модели и сценарии зиждутся на том же порочном основании, что и предыдущие. Короче говоря, они под чужим государствоведческим флагом пытаются реализовать идеи, которые на заре постсоветской демократии кристаллизовались в хулу по адресу победителей в Великой Отечественной войне, прожекты о начавшемся становлении ненасильственного мира, рассуждения о том, что с голодными и нецивилизованными совками никто не хочет и не будет воевать, в патетический вопрос Зачем нам армия? и алармистский лозунг Армия, не стреляй в народ! и т.п. Есть жесткая правда в словах генерал-полковника В.В.Коваленка: Сегодня многие... намеренно раздувают шумиху вокруг военной реформы... Из политиков о военной реформе трезвонят прежде всего те, кто боится армии и не желает видеть свои Вооруженные Силы боеготовыми и боеспособными. Здесь находится центральный пункт противоречия. Дело в том, что изменение подходов к военному строительству может быть продиктовано разными целями: укрепление обороноспособности государства, повышение его военной мощи; демилитаризация страны в интересах получения дополнительных средств для развития общества; усиление военных гарантий безопасности правящего режима; утверждение и развитие гражданского контроля за военной организацией и военной деятельностью; либерализация принципов комплектования военно-силовых структур и гуманизация воинской службы и т.д. Многие из этих целей являются взаимоисключающими. В самом деле. Если теперь для России угроза внешней агрессии отпала, исчезла опасность большой войны, а конфликты, подобные чеченскому угрозы ее национальной безопасности не представляют, то всякие оборонные усилия, в том числе и связанные с военным реформированием становятся совершенно ненужной обществу уступкой генералам, обозначенным собственным выживанием. Кстати сказать, постоянное сокращение финансирования нужд обороны, при котором не хватает средств даже на проведение объявленного президентским Указом призыва в армию, на питание тех, кто находится в воинском строю, является логическим результатом такой позиции. И что до того, что это находится в вопиющем противоречии со словами Президента о том, что интересы страны, ее обороноспособность это святое! Это должно быть первейшим приоритетом? Красноречием, умело выстроенными рассуждениями, обилием различного рода цифр и ссылками на опыт цивилизованных стран общественности навязывается целый ряд односторонних положений, в совокупности дающих извращенное представление о задачах и механизмах развития военной организации и военной деятельности в Российской Федерации. В частности, в официальных документах и публицистических выступлениях военная реформа предстает как безальтернативный и безупречный путь решения назревших военных проблем, выхода из накопившихся противоречий в военной сфере; она априори характеризуется как исключительно положительное явление. Инициаторы и идеологи военной реформы рассматривают ее как своего рода особый процесс, развертывающийся параллельно с военным строительством или даже вместо него. При этом в качестве основной цели выдвигается задача создания дешевой армии, которая не будет обременительной для экономики и населения страны. Что можно сказать в этой связи? Давно известно, что в области военных явлений содержание вывода в огромном большинстве случаев не может служить указанием на ошибку в доказательствах. Для того, чтобы вскрыть эту ошибку, которая может быть и результатом добросовестного заблуждения и следствием злого умысла, надо анализировать их логические построения. Нам обещают при меньших военных расходах сделать армию более боеспособной. Но достижение максимального результата с минимальными затратами в принципе невозможно. Либо вы не считаетесь с затратами, либо соглашаетесь на ограниченные результаты, третьего не дано. Общество вправе знать, на что в действительности ориентируется власть. Декларируется, что уменьшение численности войск должно непременно компенсироваться повышением качества их оснащенности. Однако при этом умалчивается, что качество стоит немалых денег. По некоторым подсчетам, для того, чтобы обеспечить необходимый технологический уровень оборонного производства, на закупки вооружений и военной техники, а также на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы необходимо выделять порядка 30 млрд.долл, то есть больше того, что составляет весь военный бюджет. Между тем объем финансирования этих направлений за 19901995 гг. сократился в 1314 раз. Говорят, что многочисленная армия не по карману государству и должна быть сокращена. Но в то же время идет процесс строительства параллельных армий, конкурирующих по численности и стоимости с Вооруженными Силами. Все эти и подобные примеры односторонности а им несть числа характеризуются известной фразой: Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить. Такая забывчивость является результатом или заблуждения или умысла, которые произрастают на почве непрофессионализма. Вот почему предметом публичных дискуссий и политических или идеологических оценок не должны быть специальные военные вопросы. Их должны решать люди, подготовленные в военном отношении, на основе и в соответствии с четкими политическими установками. Теперь уже большинство запомнило и легко повторяет слова о том, что военная реформа и реформа Вооруженных Сил не одно и то же, что вторая подготавливается первой и является ее частью, что военная реформа не только и даже не столько военное, сколько политическое мероприятие. Но всегда ли делаются из этого практически значимые выводы? А ведь отсюда следует, что коренное изменение походов к обеспечению военной безоопасности, обороноспособности страны предполагает обновление военной организации государства, то есть всего механизма подготовки страны и населения к применению, когда того потребуют обстоятельства, вооруженной силы в целях обеспечения жизненно важных интересов государства. Реформа включает целый ряд крупных общественных программ, далеко выходящих за рамки армии. В их числе введение новых схем и механизмов формирования военной политики, создание и совершенствование правовой системы регулирования военной сферы, выработка порядка и правил взаимодействия Вооруженных Сил и других войск, военизированных органов и формирований, развитие необходимых производственных и мобилизационных мощностей промышленности по выпуску военной продукции, обеспечение мобилизационной готовности органов управления и экономики; создание государственных мобилизационных резервов; организация современной, соответствующей условиям рыночной экономики системы разработки, производства и утилизации вооружения и военной техники, материально-технического снабжения войск; повышение престижа армии и военной службы; формирование морально-психологической готовности граждан к защите Отечества и т.д. В этой связи несостоятельны попытки указать на жиреющих генералов как главный тормоз военных реформ. Во-первых, жиреющими генералы могут стать только при откровенном, граничащим с соучастием, попустительстве со стороны государственного руководства. Во-вторых, компетенция генералов по определению ограничена сферой военно-силовых структур и не они должны разрабатывать и осуществлять военную реформу, а следовательно, нести ответственность за ее срыв. Вот частный отнюдь не риторический вопрос: введение контрактной службы является процессом перехода или перевода Вооруженных Сил и других войск на новый принцип комплектования? Если это переход, то его успех или провал целиком лежит на совести военного руководства, если перевод, то оно несет лишь часть ответственности. Но в таком случае вызывают удивление как генералы, рассказывающие о военной реформе в войсках, так и политики, которые, рассуждая о реформах в армии, приводят в пример бригаду внутренних войск. Нельзя себе представить, писал в начале века русский военный теоретик Н.Л.Кладо, что войну могут правильно вести и сообразно этому правильно готовить такие люди, которые не понимают ее природы. Не всякому Сеньке впору шапка Мономаха. Президенту и Верховному Главнокомандующему Вооруженными Силами создание военной организации новой России оказалось не по плечу. До сих пор не оправдались и надежды справиться с этой задачей с помощью государственных комиссий, в которых тон задают люди, вышедшие, как говорил о себе Ю.Батурин, не с военного поля. Вспоминается такой факт. Есть у генерала П.Краснова критическая заметка по поводу рассказа А.И.Куприна Последние рыцари. В ней он, называя Куприна блестящим писателем, к чьему голосу мы привыкли прислушиваться и чей прекрасный талант с давних пор любить и уважать, вскрывает многие несуразицы этого рассказа и заключает: Беда если о военном деле, таком в общем тонком, сложном и глубоком, будет писать даже и гениальный писатель, но военного дела не знающий и не изучивший выйдет только полная соблазна неправда. Вот и последнее решение, в соответствии с которым военное строительство поручено одной комиссии, а его финансовое и экономическое обеспечение другой, не представляется оптимальным. К сожалению, нередко проблемы реформы рассматриваются в неконструктивном русле, когда абстрактно-теоретические построения создают своего рода виртуальный мир, в котором нет места реальным противоречиям и проблемам. Равно контрпродуктивны рассуждения, в которых поверхностность знаний существа проблемы маскируется подчеркнутым вниманием к частностям, что проявляется в жонглировании цифрами, примерами и тому подобной конкретикой. И то и другое создает видимость компетенции и скрывает дилетантизм, очевидный профессионалу. Но вопрос в том, как соотносятся не понятия, а явления, обозначаемые ими. Можно оживленно дискутировать на тему какая армия нужна России?, тщательно обходя вопрос, зачем она. Ведь если, к примеру, согласиться с тем, что в ближайшие годы остро стоит не столько вопрос обеспечения обороноспособности России от внешней опасности (как будто существует и какая-то другая обороноспособность авт.), сколько задача предотвращения внутренней серьезнейшей угрозы социально-политической стабильности и безоопасности общества, то речь надо вести не о военной, а о политической, пенитенциарной, полицейской и т.п. реформах. Но при так расставленных акцентах состояние и будущее армии уже не воспринимается как первейший приоритет. Тогда можно спокойно констатировать, что сегодняшних вооружений России вполне хватит для оснащения реформируемых Вооруженных Сил более или менее современной техникой третьего и четвертого поколения. Но острота проблемы в том, что армии индустриально развитых стран оснащаются системами пятого и шестого поколений. Ситуация усугубляется тем, что, по оценкам специалистов, уже через три года Россия лишится системы ПВО, через пять лет всех элементов сил общего назначения нашей армии, через 810 лет стратегических ядерных сил... Сегодня Вооруженные Силы РФ имеют только 30% современных вооружений от их общего количества. В странах НАТО 60-80% вооружений это современные образцы. К 2000 г. при сохранении нынешних тенденций в российской армии современного оружия будет 10%, а к 2005 г. Публичные обсуждения направлений военной реформы, состава и структуры Вооруженных Сил России, величины необходимого ядерного потенциала и т.п. отвлекают общественность от главных вопросов: должна ли и может ли Россия в новых геополитических условиях безусловно гарантировать свою военную безопасность, определять стратегическую стабильность или, по крайней мере, влиять на нее и, если должна, то как и на каком уровне эти стабильность и безопасность могут обеспечиваться. В этой связи вызывают недоумение военачальники, публично заверяющие политическую власть и общественность в том, что при любом финансовом дефиците, при любых количественных сокращениях, при любом техническом оснащении вверенные им войска способны эффективно выполнить свои задачи. Маршал Советского Союза В.Куликов задним числом констатирует: Высшее военное руководство страны десятилетиями пыталось добиться улучшения положения дел в армии и на флоте путем администрирования и усиления нажима на подчиненные войска. Однако наука о системном подходе и практика показывают, что если какие-либо отрицательные явления, к примеру, имеются в одномдвух видах ВС, двухтрех военных округах, флотах, то причину нужно искать именно в этих округах, флотах. Но если они имеют место повсюду, то без принятия ряда радикальных мер в Центре, одним лишь нажимом нельзя достигнуть положительных результатов. Должна заработать совсем другая организация военной службы. Думается, это замечание не утратило своей актуальности и сегодня. Короче, страна столкнулась с вопиющим дефицитом подлинных государственников. Говоря философским языком, это означает, что не созрел субъективный фактор военного реформирования. Попытки его искусственного выращивания, продиктованные интересами политической целесообразности, могут оказаться контрпродуктивными. Об этом предупреждает пятилетняя практика реформирования, в результате которого к 1997 г., по оценке нынешнего Министра обороны И.Сергеева, в Вооруженных Силах сложилась критическая ситуация. Результаты прошедшего пятилетия вынуждают признать либо порочность самой установки с помощью реформы привести военную организацию в состояние, соответствующее требованиям дня; либо принципиальные ошибки в определении ее концепции, направлений и приоритетов; либо, наконец, демагогическое использование идеи реформы в спекулятивных целях, ничего общего не имеющих с заботой о военной безопасности страны? Если ли гарантии того, что планируемые ныне преобразования окажутся результативнее предыдущих, а не станут очередным шагом по пути, ведущему Россию к черте, за которой полная утрата всех элементов военной мощи, исчезновение армии и абсолютная неспособность государства защитить себя? Такими гарантиями может и должно быть четко сформулированная легитимная, то есть понятая и поддерживаемая гражданской и военной общественностью и законная, то есть соответствующая нормам международного права и Конституции страны и закрепленная специальным государственно-правовым актом программа военного строительства. Не надо придумывать задачи и направления военной реформы. С первого взгляда видно, писал Р.Фадеев, насколько легче дать окончательное устройство силам, которые сами складываются в готовую форму, чем биться над устройстством искусственным, которое требует столько труда и времени и потому уже не может расширяться по произволу. Задача состоит в определении и создании условий, при которых станут невозможными волюнтаристские решения и произвольные меры, способные окончательно сломать обороноспособность страны. Стране не нужна армия, содержание которой становится смыслом и целью жизни общества и причиной международной напряженности; но и потешная армия нашему государству ни к чему. Россия должна обладать боевой мощью, соизмеримой с ее геополитическим положением и ролью в мире и сопоставимой с тем, что есть у других крупных держав. Раздел 3.4. Экономические аспекты военного реформирования Любое преобразование в сфере обороны требует значительных финансовых затрат. Это положение ни у кого не вызывает сомнений. Настоящая реформа это кропотливая, плановая, рутинная работа в течении многих лет. К сожалению, военная реформа, к реализации которой приступило руководство Российской Федерации, начата форсированными темпами, без тщательной подготовки. Сегодня все знают, к чему привело начатое пять лет назад форсированное реформирование народного хозяйства страны. Обвальный переход к рыночным отношениям без продуманной подготовки и постепенных тщательно выверенных шагов отбросил некогда экономически развитую страну, входящую в первую пятерку мировых держав, в конец второй десятки стран мира. Россия по многим экономическим показателям в настоящее время отстает даже от крупных латиноамериканских стран. В 1996г. ВВП упал еще на 6%, а 9,3% экономически активного населения не имели работы, сокращается продолжительность жизни, за чертой бедности оказалось более 60% жителей страны. Такова цена торопливости. Такой же революционный подход возобладал при переходе к реализации военной реформы. В других странах, где экономические преобразования осуществляются на основе тщательно выверенных и последовательных шагов, без излишней торопливости реформы сопровождаются постоянным экономическим ростом. И, соответственно, улучшением социального положения населения. У нас, как мы знаем, наоборот. Постоянное систематическое уменьшение ВВП, падение из года в год жизненного уровня возможно не потому, что идут экономические реформы, а вследствии того, что идут они, по-видимому, не так как надо. Нет уверенности в том, что в начатых преобразованиях Вооруженных сил все тщательно продумано и взвешено. Это прежде всего касается соответствия темпов реформирования ВС уровню выделенных на эти цели финансовых ресурсов. При сокращении в 1998 г. штатной численности ВС до 1200 тыс. чел. будут уволены более 100 тыс. офицеров. Из них почти 60% не имеют право на пенсию, и 70% не имеют гражданской специальности. По существующим законам всем им необходимо выплатить выходное пособие в размере 20 должностных окладов; не имеющим квартиры предоставить их, уволенным в зависимости от срока службы должна быть назначена соответствующая пенсия, желающим обеспечена переподготовка на гражданские специальности. Уже сейчас можно ориентировочно оценить, во сколько триллионов рублей обойдется в рамках закона решение этих мероприятий. По самым скромным подсчетам, только на их реализацию необходимо в течении года выделить до 20 трлн. руб. Второй блок необходимых значительных затрат связан с видовой структурной перестройкой ВС. Ликвидация на первом этапе Главкомата Войск ПВО и создание четырехвидовой структуры ВС также сопряжена со значительными финансовыми затратами. Так, например, создание новых объединенных командных пунктов и систем боевого управления ВВС и ПВО в едином виде вооруженных сил ВВС, разработка и отлаживание новых единых форм совместных боевых действий ВВС и ПВО потребует до 10 трлн. руб. Соизмеримы затраты и на встраивание системы ракетно-космической обороны в составе систем предупреждения о ракетной обороне, контроля космического пространства и противоракетной обороны в ракетные войска стратегического назначения. Не меньшие траты потребуются при формировании трехвидовой структуры. Недопущение научного и технологического отставания от развитых стран в разработке перспективных образцов вооружения и военной техники также потребует дополнительных финансовых ресурсов. Если раньше в дореформенный период перевооружение армии на новые вооружения и военную технику осуществлялось планомерно, то в период реформ этот порядок из-за отсутствия денег был нарушен. Армия практически в течении нескольких лет отказывалась от закупки новых вооружений. Парк вооружений даже с учетом сокращения ВС старел быстрыми темпами. Обновления вооружения практически не производилось. К примеру, в настоящее время войска укомплектованы современной бронетехникой лишь на 24%. Оснащение реформируемой армии новым оружием, его освоение войсками потребует значительных дополнительных вложений. А надо еще учитывать и прошлые долги государства Министерству обороны в размере 30 трлн. руб., в том числе долги за электроэнергию, тепло и воду 7,5трлн. руб. В государственном бюджете на 1998 г. на нужды обороны предусматривается 82,5 трлн. руб. Это на содержание и оснащение Вооруженных Сил штатной численностью 1200 тыс. чел. Перечисленные выше расходы, связанные с реформированием ВС, входят в эти ассигнования в размере 4,05 трлн. руб. А где взять остальные 2025 трлн.? Конструктивного ответа на эти вопросы у правительства нет. Хотя для частичного решения, например, жилищного вопроса предложено выд